Книга Осколок рая, страница 219 – Крейг Дэвидсон

Мика сделал два больших шага, отвел ногу назад и изо всех сил пнул ненавистного младенца. Его ботинок погрузился в мраморную ткань грудной клетки. Малыш кувыркнулся в темноту, размахивая ручками и ножками. Тишина… Затем раздался пронзительный крик, перешедший в раздраженный визг.

Дети в конце цепочки начали шевелиться. Когда они пришли в себя, их руки разжались. Двигались они неуклюже, словно их накачали наркотиками. Минерва и Эбенезер помогли им подняться. Дети были напуганы и дрожали, будто только что вышли из комы (возможно, так оно и было в некотором роде). Никто из них не плакал – они были слишком потрясены, – однако слезы, несомненно, вот-вот должны были появиться.

— Где мы? – спросила маленькая девочка.

— В темноте, – мягко сказала ей Минерва. – Но мы найдем выход, хорошо? Держись крепче за меня.

Девочка потерла глаза.

— А почему ребенок плачет? Ничего не вижу.

— Наверное, он скучает по маме.

— А…

Илай, Эльза и мальчики Редхиллов не пошевелились. Их руки были соединены, плоть срослась и покрылась рубцами. Других детей эта участь не постигла. Те, кто прибыл сюда позже остальных, уже выздоравливали – так предположил Мика. Во всяком случае, он надеялся на это.

Он потряс Илая за плечо. Мухи с жужжанием вылетели из прогнившей дыры под мышкой мальчика. Не говоря ни слова, Мика протянул руку за пистолетом Эбенезера.

— Уводи их, – сказал он. – Я скоро к вам присоединюсь.

Эбенезер и Минерва повели детей к туннелю.

— Только никуда не убегайте, детки, – усмехнулся Эб.

Мальчики и девочки последовали за ним в туннель. Минерва подождала, пока все пройдут, и приготовилась замыкать шествие, но… Она колебалась.

— Ты уверен, Шуг?

— Иди, Минни.

Как только она ушла, Мика остался наедине с Илаем. Пронзительные крики ребенка резанули по венам. Подавив отвращение, Мика схватил пуповину, которой был заткнут рот Илая. Та никак не отлеплялась, будто ее прикрепили рыболовными крючками. Мика потянул, боясь содрать с мальчика кожу или обнаружить гигантскую пиявку, торчащую у него изо рта.

Плач ребенка внезапно оборвался.

– Тогда возьми их, – злобно произнес младенец.

Илай резко выпрямился. Его глаза почернели, и он закричал. Его радостный, безумный смех доносился сквозь воронку из непрозрачной кожи. Все еще прикрепленные к нему дети – Эльза и Редхиллы – тоже поднялись. Их похожие на коряги тела начали подпрыгивать в луче фонарика, жуткий смех наполнил темноту. Их руки были соединены в покрытые язвами соцветия нераскрытых бутонов; они размахивали друг другом, будто играли в адскую версию «Cпешу к милой».

В них больше не было ничего узнаваемо человеческого. Некоторые важные качества исчезли. Существо, живущее внутри Престона, не просто пожирало их плоть – оно пожирало их естество, их рассудок… их всемогущие души, если таковые существовали.

Мика подавил крик. Его собственный рассудок грозил покинуть его. Спасти этих детей было невозможно. Он мог предложить им только один последний акт милосердия…

Мика поднял пистолет Эбенезера. Требовалось всего четыре пули, но он потратил больше – ведь было так темно.

И у Мики чертовски сильно дрожали руки.

Когда Мика присоединился к товарищам у подножия Черной скалы, его руки все еще дрожали.

Ночь была прохладной. Спасенные дети стояли вокруг странного транспортного средства. Мика решил, что это, должно быть, та самая гусеничная машина, о которой говорил владелец магазина в Гриндерс-Свитч. Эбенезер помогал детям забраться в кузов. Мика уловил обрывки их вопросов: «Где мама и папа?» и «Что преподобный сделал с моей мамой?»