Книга Осколок рая, страница 181 – Крейг Дэвидсон

Он ткнул пальцем в Реджи Лонгпре. Тот вздрогнул.

— И твоей, сестра!

Он перевел палец на Нелл Конкрайт, на лице которой появилось страдальческое выражение.

— И твоей! И твоей! И твоей!

Эймос хлопнул ладонями по кафедре, и прихожане вздрогнули на скамьях.

— Глуп тот, кто продолжает утверждать, что выигрывает, когда проигрывает, – продолжил он, вновь становясь спокойным. – Сначала я не хотел замечать этого яда. Я просто не мог в это поверить! Как мог мой собственный народ, мои избранные, принять такую грязь в свои души? Но я молился, чтобы Господь снял эту пелену с моих глаз, чтобы я мог видеть ясно. И да, Бог помог мне – и я увидел все до ужаса ясно! Я видел бурлящую реку злобы, текущую через сердце Маленького Рая. Рая, который я построил для всех вас! Рая, ради которого я чуть не умер! Рая, который кое-кто из вас осквернил предательством и грехом!

Никто не выступил против него. Он знал тайны их сердец. Знал, кто кого предал, кто воровал, лгал, мошенничал и творил злодейства против своих ближних. Такова была цена за вход в его святая святых: «Расскажи мне свои секреты, дитя мое. О них будем знать только Бог и я». Они все добровольно заплатили эту цену.

— Сестра Редхилл. Встань.

Мод Редхилл поднялась со скамьи. Она потеряла мужа, ее дети пропали без вести. Ее лицо выглядело постаревшим и измученным, напоминая подгоревшее тушеное мясо в парике. Эймос едва не рассмеялся, представив себе этот образ.

— Чего ты заслуживаешь, сестра Редхилл?

— Чего я… – растерянно повторила она.

— Заслуживаешь, сестра. О-о-о, это всегда тяжело, да? Когда речь перестает идти о том, что мы можем дать Господу и нашим ближним, и нас спрашивают, в чем мы нуждаемся, чего заслуживают наши маленькие голодные сердца… Так чего ты заслуживаешь, сестра? Скажи мне правду.

Через некоторое время глупая сучка выплюнула:

— Мы заслуживаем покоя. Мы все пришли сюда за покоем.

— И что же… мы его получили?

— Нет. Сначала да, но потом он исчез.

— И вы вините в этом меня. Не так ли, сестренка?

Она начала дрожать, прижав руки к бокам. Эймос одарил ее зловещей улыбкой.

— Можешь даже не отвечать. Ты, и человек рядом с тобой, и человек рядом с ним – все вы! Ваши сердца ожесточились против меня. Вашего пророка. Вашего отца. Единственного истинного глашатая Господа. Вы бросили меня и связались с чужаками. И это после всего, что я для вас сделал! – сказал он яростно, брызгая слюной. – Вы неблагодарные негодяи.

Вот увидите, сволочи. Вы увидите, что вы натворили, все вы.

Он закрыл глаза, пытаясь говорить спокойно.

— Я мог бы отстраниться… Мог бы? – Он покачал головой. – Нет, нет, нет, нет, нет, нет. Я никогда не отворачиваюсь от ваших проблем. Я всегда взваливал ваши проблемы на свои плечи. И я не собираюсь менять это сейчас.

Взглянув на прихожан, он увидел, что их глаза влажно заблестели. Мощное отвращение пронзило его изнутри при виде их униженной, трусливой нужды, при виде их лиц, похожих на кучку раздавленных собачьих экскрементов.

— Вы, наверное, задаетесь вопросом, где я был в последние часы. Что ж, сейчас я расскажу вам. Прошлой ночью, когда мне было совсем плохо, я услышал голос, – сказал он. – Это был не Голос Господа. Он был холодным. Жестоким. Я последовал за этим голосом в лес.

По собранию пронесся тихий шепот.