Книга Кровь Тала, страница 76 – Софья Шиманская

Талия слегка опешила от настолько исчерпывающих слов и простоты, с которой гладиатор – типичный, породистый эдесец – говорил о талорцах, иверийке и Великих Духах.

— Он контролирует холод, – сдержанно ответила она, – и да, он в Тале. Эдесской магии он лишился. Я здесь говорю от его имени.

— Каков! – Терций цокнул так горделиво, как будто он лично подсадил Луцию духа. – Ну говори, птичка. Что он хочет?

— Талия, – холодно представилась она и вытащила из-за пазухи письмо, которое передал Луций, – меня зовут Талия. Все здесь, читай сам. Могу вслух, если не умеешь.

— Талия… а, так ты та лотийская краля! – не обратив внимания на неуклюжую колкость, он снова окинул ее оценивающим взглядом. – Нормальную бабу малой себе отхватил, уважаю.

Талия чувствовала, как кровь медленно заливает ее шею и лицо, весело колотится в венке за ухом и бьет в голову. Она была знакома с Терцием меньше получаса, а он уже бесил ее до дрожи своей плебейской манерой речи, неприкрытым цинизмом и вызывающим видом. А главное – тем, что он заставил дочь хозяйки борделя краснеть от плоской шутки. Не просто краснеть, а сдерживаться, чтобы не начать оправдываться и лепетать что-то про дружбу с Луцием с детства.

Терций откинулся на скамье, перенеся вес тела на руку. Нахмурившись, он внимательно читал послание Луция, периодически вскидывая бровь. К чтению, похоже, у этого плебея и правда привычки не было – он изучал письмо невыносимо долго.

— М-да, – наконец, вздохнул он, – опять намудрил пацан. Не на это я рассчитывал.

Талия злорадно усмехнулась.

— Пропил деньги, которые он тебе оставил?

Терций вдруг резко наклонился над ней и подался вперед, остановившись в дюйме от ее лица. Она застыла. От него пахло почему-то не дешевым пойлом, как должно было, а… базиликом, кажется.

Талия задержала дыхание.

— Не трогай меня. Плохо кончится.

— Покажи.

Талия замешкалась. Если она коснется его и задержит руку, он умрет. Или сойдет с ума. Тело не выдержит боли. Печать Шипов была производной от классической пыточной печати. Опасная штука.

Талия отодвинулась, не сводя с него взгляда. Терций провел языком изнутри щеки и подмигнул ей.

— Не обижай меня, птичка, – примирительно улыбнулся он, – хоть договора на эти деньги у нас с малым и не было, я их пустил в дело. Выкупил несколько ям, тренирую молодежь. Проблема в том, что собирал я парней с перспективой глотки магам резать. А Луций хочет, чтобы они языком чесали. Это дело нехитрое, да вот только руки у них чешутся больше.

— Парней, значит, собирал, – протянула Талия, – сколько их у тебя?

Терций лениво повел плечом.

— Сотен восемь, а с мелюзгой – больше тысячи.

— А нужно тысяч двести, – отрезала Талия, – твои восемьсот плебеев – одному легиону на завтрак. Поэтому они будут чесать языком. И только когда у всего Нижнего города засвербит от желания разнести патрицианские кварталы по камешкам, мы пойдем резать глотки.

— Мы? – Терций снисходительно посмотрел на нее и хохотнул. – Ну ты-то в первых рядах, златовласка.

Во взгляде гладиатора не было вызова, он не провоцировал ее, он… искренне смеялся.

Талия стиснула зубы.

— Я вырезала человеку сердце, наемник, – процедила она, – своими руками.

— Умница какая. И как часто тебе это снится? – вкрадчиво спросил он, а потом за волосы поднял голову Брасса. – Почему ты не смотришь в глаза моему новому другу? Погладь его.