Книга Кровь Тала, страница 74 – Софья Шиманская

Однажды Талии довелось увидеть показательную тренировку эдесских легионеров. Сенатор пригласил их с матушкой полюбоваться на идеальную муштру и стройные ряды солдат. Но то, что происходило в ямах, не походило на тот парад. Не было дисциплины, никто не делал скидок на возраст и подготовку. Это была свальная драка. На глазах Талии двухметровый громила оплеухой отправил мальчишку лет пятнадцати в полет на несколько футов, а тот подскочил и остервенело бросился на него снова.

— За просмотр два асса, – за плечом Талии раздался требовательный писк. Обернувшись, она увидела девочку с глиняным горшочком на шее. Та вытянула руку, ожидая оплаты. Трибуны были пусты. Других желающих посмотреть на избиение малолетних не нашлось.

— Мне нужен Терций, – сказала Талия, перекрикивая грохот деревянных мечей и брань.

Девочка презрительно покосилась на сверток в ее руках.

— Понесла от него, что ли?

— Двойню, – огрызнулась Талия, – одного вот принесла на поруки. Где он?

— Иди-ка сюда, я тебе троих сделаю, – послышался снизу басовитый окрик, – не под того ты легла, сладкая.

Гладиаторы на скамьях разразились гоготом. Талия с отвращением посмотрела на брылястого мужчину с руками-молотами. Тот легко перемахнул через ограждение и вразвалку направился вверх по ступеням. Некоторые бойцы на арене отвлеклись от драки и с дурными ухмылками наблюдали за разворачивающейся сценой. Талия шумно выдохнула. Сальные взгляды лезли под ее невзрачную одежду. Впрочем, ничего нового.

— Под тебя, милый, ляжет разве что твоя мамаша, – проворковала она, нежно улыбнувшись поднявшемуся гладиатору, – и то, когда мозги на старости лет скиснут.

Новая волна хохота прокатилась по арене так, что задрожали доски. Кто-то засвистел и заулюлюкал, в спину приставшего к Талии хмыря прилетел огрызок яблока. Толпа была непредвзята.

Мужик стиснул челюсти, потрясая вислыми щеками.

— Борзая какая, – прошипел он, – борзым глотки членом затыкают. Иди-ка сюда.

Он схватил Талию за руку. Она улыбнулась. Там, где его пальцы коснулись голого запястья, с треском вспыхнули золотые искры. Гладиатор заорал и отшатнулся. Запнувшись о собственные ноги в короткой судороге, он кубарем полетел вниз по лестнице под новый взрыв смеха и веселого свиста. Его дружков устроил бы любой исход сцены.

Талия проводила его падение улыбкой. Она была девственницей, которая жила в борделе. Разумеется, предосторожностями она озаботилась еще лет в двенадцать. Печать Шипов для эдесской розы – символично и практично. Лучшая ее работа.

Талия спустилась. Боец лет сорока на вид с длинными усами и добродушным лицом преградил ей дорогу. Вежливо – но уже положив ладонь на рукоять гладиуса.

— Терция, – повторила она громко, – сейчас.

— Надо же, какой я популярный, – раздался сиплый веселый голос, – пусти птичку, Бари. Если прилетела, так неспроста.

Боец посторонился, пропуская ее, и Талия увидела того, кого искала.

Склонив голову набок, Терций окинул ее пронзительным взглядом единственного светло-карего глаза. Второй был закрыт повязкой из дорогого пурпурного шелка, из-под которой виднелись кончики рваных шрамов. Несмотря на холод, он был одет только в короткий хитон, по котийской традиции закрепленный на одном плече. Талия видела каждую вызывающе отчетливую мышцу на его теле. Пока он дрался, ему наверняка было жарко. Сейчас загорелая кожа блестела мелкими каплями пота и покрылась плотными мурашками.