Книга Кровь Тала, страница 30 – Софья Шиманская

Луций с ногами забрался в кресло и долго смотрел на нее.

Он не хотел ее наказывать. Он не хотел ее прогонять. Не хотел ей мстить, не хотел ее ненавидеть – и уж тем более не хотел ее убивать.

Вот что досталось ему взамен магии? Вместо исцеления и создания, вместо тысячи заклинаний, теперь он мог убить человека на месте и… и даже не осознать этого.

А Талия убила Праймуса.

— Что он тебе сделал? – тихо спросил Луций. – Он ведь действительно любил тебя.

— Родился. А по мнению моей матери не должен был.

— Так это идея Сайны?

Талия с вызовом посмотрела на Луция.

— Его жизнью я выкупила у Сайны свою свободу, и она стоила того.

Луций горько усмехнулся. Что ж, его подруга оказалась не бешеной сукой, а всего лишь расчетливой сукой.

— Я мог помочь тебе сбежать.

— Обзаведись ты своим отмороженным духом пораньше, может, и получилось бы. Но ты понятия не имеешь, кто моя мать. Она падальщица, Луций. Сраная ведьма. Ее кровь и молоко – подлое оружие. Каждая шлюха в Лотии и добрая половина клиентов находятся под ее контролем. Сайна владеет их телами, следит за ними, когда ей вздумается. От нее нельзя сбежать, можно только откупиться. Она потребовала сердце Праймуса за мою свободу – и я убила его. Он лежит в фамильном склепе в Эдесе, а я здесь, с тобой, в военном лагере Тала в сотнях миль от гнили моей матушки. Ты плохо меня знаешь, если думаешь, что, заплатив такую цену, я не позволю себе насладиться тем, о чем так давно мечтала.

Первая красавица Республики яростно расчесывала разбухшую от мороза красную кожу. Обломанные волосы сыпались с ее головы, как сено. Не так Луций представлял себе наслаждение. Впрочем, не ему было судить. Он, молодой патриций, маг Старшей Ветви, вместо великолепной карьеры – квестора, легата, претора – предпочел харкать кровью в какой-то северной норе. И выбрал бы эту дорогу снова.

Разница была лишь в том, что Луций оплатил свою свободу из собственного кармана. Талия всегда была практичнее.

— Он тебе хотя бы нравился?

Талия одарила Луция долгим тяжелым взглядом и мрачно осклабилась.

— Собой недурен. У моего папаши получаются красивые дети.

Луций вскинулся и едва не вписался затылком в стену.

— Что?

— Ага.

Луций уставился на Талию так, словно видел впервые в жизни, – и чувствовал себя полным идиотом.

Она была дочерью Гнея Арвины.

Он никогда не рассматривал подругу в качестве девушки. Он знал, что она красива, но, пожалуй, никогда бы не вспомнил черт ее лица. Он и Праймуса никогда особо не изучал – вглядываться в лица людей не входило в его привычки. Зря. Он все упустил. Одинаковый овал лица, вздернутый острый нос, пухлые губы с размытым контуром. Почти одно лицо – Праймус был даже смазливее. Талия все же унаследовала некоторую северную резкость материнских черт.

— О боги…

Луций расхохотался. Хрип искалеченной глотки, переходящий в надсадный кашель, сливался с льдистым перезвоном бестелесного голоса. Смеяться было больно – но остановиться не получалось. Он откинулся на стену и спрятал лицо в ладонях.

— Что именно тебя так развеселило? – вкрадчиво спросила Талия, дождавшись паузы в его истерике.

Луций растер лицо руками, размазывая выступившие слезы и капли крови на ладонях.

— Я должен был догадаться. Я слышал, что какой-то патриций откупился от Сайны, чтобы его невеста не узнала о незаконнорожденной дочери. Гней должен был жениться на сестре Корвинов и боялся, что этот брак сорвется. Когда Гней напал на тебя, он бежал через внутренние коридоры Лотии, а я все не мог понять, откуда он знал о них. – Он снова протер глаза и застонал: – А это просто было его здание! Лотия – это его собственное здание. Я полный идиот.