Книга Кровь Тала, страница 216 – Софья Шиманская

Поверишь и ошибешься – станешь для всех безумцем. Не поверишь и ошибешься – погубишь и себя, и гарнизон.

Реальность снова подернулась зыбкой пеленой. Марк зажмурился. Это не помогло.

– Что же ты выберешь – быть бравым идиотом или трусливым скептиком? В твоей природе совмещать худшие из крайностей, Марк.

То, что выглядело как Луций, прыжком уселось на стол и, подтянув колени к груди, почесало прожженное горло. Растерло между пальцами темную слизь. Поморщилось. Брезгливо отряхнуло руку. Знакомые манеры, болезненно настоящие.

Не было смысла закрывать глаза. Марк уже пробовал игнорировать свое безумие. Это безумие носило лицо самого настырного человека, которого он знал.

— Что ты такое? – спросил Марк напрямую. – Зачем ты здесь?

– О, теперь мы общаемся? – Луций радостно улыбнулся. – Я буду для тебя тем, кем ты захочешь, дорогой.

— Я хочу, чтобы ты исчез.

Луций покачал головой.

– Я так не думаю.

Марку захотелось его ударить, но тело было тяжелым, точно во сне. Все казалось сном – поверхностным, лихорадочным, достоверным и абсурдным одновременно. Нужно было проснуться. Марк уже просыпался. Реальность возвращалась к нему, а потом Луций появлялся снова, и Марк понимал, что он просто попадал из одного витка сновидения в следующий.

— Ты следишь за мной? – спросил он, не слишком рассчитывая на ответ. – Хочешь снова захватить мой разум?

– О боги, Марк, ты даже с ума сходишь скучно, – Луций закатил глаза. – На что мне твой разум? Ты своими руками разрушаешь все, что так беззаветно ценишь. Тебе бы изолироваться или… – он насмешливо провел ногтем по шее, – ну ты понимаешь. Но нет! Кто же тогда защитит всех, кто об этом не просил? Да, ты прав, без тебя никак.

Марка замутило. Нога горела огнем, кожа онемела. Чем бы ни было это безумие, оно говорило правду. Оно всегда произносило то, что Марк просто не хотел слышать.

Правду.

Марк вскинул голову, глядя на ухмыляющегося Луция. Он действительно говорил правду. Нужно изолироваться. Если ты разрушителен, ты ограждаешь от себя тех, кто важен. Когда за тобой есть кто-то, кого стоит защитить, – ты становишься сильнее. Но если угроза ты сам… пока они рядом – ты уязвим.

Марк вскочил. Мир перед глазами качнулся. Силует Луция пошел мелкой рябью, точно тронутый ветром смолистый дым. Луций спрыгнул со стола и отступил на шаг. Марк перестал обращать на него внимание. Он смотрел на расстеленную на столе карту.

— Изолировать себя… именно так поступил бы человек с опасной силой, – проговорил он чуть слышно и очертил пальцами контур йордского хребта. – Я не дам ему такой возможности.

– Очень самонадеянно, Марк, – произнес Луций, но шелест его голоса уже рассеивался, – ты никогда не…

— Мне не до тебя, чучело, – рыкнул Марк, взмахнув рукой и начисто разгоняя темную дымку. – Исчезни.

* * *

На то, чтобы выстроить тактику, у Марка ушло четыре часа. Еще три – на то, чтобы составить приказы должным образом. Так, чтобы они не вызвали разночтений – и вместе с тем не подняли лишней паники. Когда Марк собрал документы и вышел из провонявшего чернилами и пергаментной пылью святилища, на лагерь уже опустилась ночь. Звезды не показывались из-за плотных туч, сковавших небо. Марк брел наугад сквозь темноту, не используя Окулус, только вслушиваясь в сбитый ветром приглушенный шум, доносившийся из бараков.