Книга Город богов и монстров, страница 65 – Кайла Эдвардс

Помоги ей Алая Звезда.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, – с запинкой отозвалась она.

Это была ложь. Явная ложь, потому что пульсация в ее теле не прекращалась и соски твердыми бусинами просматривались под рубашкой.

И… она хотела, чтобы он сделал это снова, чтобы коснулся ее своей магией и на этот раз ласкал не останавливаясь, пока она не кончит.

— А по-моему, ты прекрасно понимаешь, о чем речь.

— Твои намеки ужасно неприличные, – возмутилась она.

— Видимо, как и твои мысли, – греховная улыбка придала особенный оттенок его словам. Лорен почти не осмеливалась взглянуть на него.

Пытаясь не запинаться на каждом слове, она проговорила:

— Извини, если от этого сдуется твое непомерное самолюбие, но желания заниматься с тобой любовью у меня ноль целых и ноль десятых.

Уголки его рта – растянутые в треклятой, отвлекающей ее улыбке, – насмешливо дрогнули, на щеке возникла ямочка.

Лорен заморгала и настороженно выпрямилась.

— Я сказала что-то смешное?

— То, как ты выбрала слова… забавно.

— Если бы ты не назвал это «заниматься любовью», то как тогда? – спросила Лорен.

— «Трахаться», – на его губах снова мелькнула плутовская улыбка. – Я сказал бы, что трахаюсь, мисс Лорен.

Она покраснела еще сильнее. Жар распространился по телу до пальцев ног, словно она перегрелась на солнце.

Почему она настолько наивна? Почему?

Теперь он открыто ухмылялся.

— Сама напросилась, золотце.

Лорен прокашлялась и стала теребить завязки на поясе пижамных шортов.

— А можно поговорить о чем-нибудь другом?

— Например, о том, какая ты скромница, если вздрагиваешь каждый раз, когда я говорю «трахаться»?

Она и правда вздрагивала. Впрочем, она сомневалась, что быть неопытной – то же самое, что быть скромницей, но не желала, чтобы он знал о ней такие подробности.

Когда она рискнула снова посмотреть на Дарьена, его глаза были темными, но не от Взора, а по какой-то другой причине. Нечто такое, от чего она снова начала таять, было во взгляде, обращенном на ее губы и грудь, на которой он задержался так, что стало ясно: мысленно он раздевает ее.

Лорен отдала бы что угодно, лишь бы знать, о чем он думает.

— Мне неприятно, – заявила она, когда поняла, что дольше не выдержит его пристальный взгляд. Если он и дальше будет так на нее пялиться, она бросится к нему через стол и в итоге… Как он сказал?

Ах да: «трахаться». В итоге она трахнет его.

— Потому что я вообще не из приятных, – шелковистым голосом откликнулся он. Кажется, он заметил, как нервно она теребит завязки, и не зная точно, почему, неожиданно мягким тоном продолжал: – Успокойся, Лорен. Я просто дразню тебя. Честное слово, я тебя не укушу – конечно, если ты сама не попросишь.

— Никакого удовольствия это мне не доставит, хотя, судя по твоим словам, я от много отказываюсь.

Боги, что она несет?

— В моем исполнении что угодно доставляет удовольствие.

— А это уже наглость.

Дарьен рассмеялся. Его смех был звучный и низкий, и Лорен поняла, что он ей нравится. Пожалуй, даже слишком.

— Называй это как хочешь, но я знаю, что кое в чем я хорош. И очень-очень щедр, Лорен Калла, – ее имя он произнес так, что вожделение потекло вниз по ее спине каплями горячего меда.

— Как будто я собираюсь проверять.

— Тогда бы тебе повезло, – протянул он и приподнял бровь. – А тебе в последнее время везло нечасто.