Книга Город богов и монстров, страница 40 – Кайла Эдвардс

В довершение всего к ее боли и злости примешивалась растерянность. Ему же наверняка известно, что она сирота. Неужели он забыл об этом потому, что настолько обижен на всех, кто родился богатым?

Она ответила ему так же резко:

— Вообще-то, Дарьен Кассель, что бы ты там обо мне ни думал, мне не досталось ровным счетом ничего. Меня удочерили, моя приемная мать ненавидит меня, и единственным по-настоящему близким существом, которое у меня есть, я могу назвать лишь мою сводную сестру Даллас.

Дарьен молчал. Только смотрел на нее, и его лицо ничего не выдавало.

— После смерти опекунов мне не достанется ни гроша, и если уж совсем начистоту, я бы все равно ничего у них не взяла. Я предпочла бы, чтобы все их состояние досталось Даллас как законной наследнице, с которой вдобавок обходились так же скверно, как со мной, несмотря на то, что она им родная, – от воспоминаний о том, каково было расти без матери и отца, у нее на глазах выступили слезы, и она сморгнула их. – Теперь ты доволен?

Он перевел взгляд с ее горящего яростью лица на ветровое стекло.

— Нет, не доволен, – его голос был неожиданно резким. – Мне стоило промолчать.

Лорен пришла к выводу, что чего-то, более близкого к извинению, ей не услышать.

— Ты прав, стоило бы, – на последнем слове у нее дрогнул голос. Она открыла дверцу, и ворвавшийся в машину ветер взъерошил ей волосы. – Может, на этом и закончим?

Она не стала терять времени на споры и объяснения, что в провожатых не нуждается, когда он вышел из машины и направился через улицу к жилому корпусу. Розовый закат разлился над холмами, превращая пальмы и кактусы в темные силуэты. К счастью, по дороге им не попался никто из соседей, никто не увидел, кто сопровождает ее до дверей.

Они вошли в вестибюль, где Лорен набрала код доступа к лифту и приложила ладонь к сканеру. Раздался звуковой сигнал, раздвинулись хромированные двери, и Лорен вошла в лифт, думая, сколько грязи Таэга выльет на нее, если узнает, что она привела в их квартиру мракоумертвителя.

Дарьен ждал в гостиной, пока Лорен укладывала вещи, которые сочла необходимым взять с собой на время пребывания в Адских Вратах.

Он был вынужден признать, что раскаивается в своих выводах на ее счет, но пока вышагивал из угла в угол в просторной гостиной с безукоризненно чистыми полами из дерева и вычурной мебелью, придающей комнате вид выставочного образца, а не места, где в самом деле живут, ощутил, как в нем вновь закипает враждебность.

Там, в машине, он совсем забыл, что она сирота. В его долбаном прошлом бывали случаи, когда собственные поступки вызывали у него сомнения в том, что у него все в порядке с головой; он никогда не медлил словесно разделаться с тем, кому при раздаче достались лучшие карты. Но приходилось признать, что обойтись подобным образом с девчонкой вроде Лорен – так низко он еще никогда не падал. Вину за это он приписывал тому, что перегрелся, слишком долго просидев в машине на солнцепеке, – да и этот расфуфыренный район выводил его из себя с самого детства, когда еще была жива его мать. Здешние жители были богаты настолько, что срали золотом и подтирались пачками купюр.

Не то чтобы у него самого не было денег – они были, и предостаточно. Столько, что порой он не знал, куда их девать. Но за все это, за все, что он имел, было заплачено кровавыми майнетами. Заплачено жизнью, которой он не гордился. А тем временем чванливая пара, удочерившая Лорен, наверняка каждый день отправлялась на работу с девяти до пяти в какой-нибудь шикарный офис, одетая в шикарные костюмы, на шикарных машинах, и возвращалась домой еще до захода солнца, получив за это больше денег, чем он получал за ночь, перерезая глотки и расплачиваясь за это собственной душой. После всего дерьма, через которое он прошел, он удивился бы, узнав, что от его души осталась хоть малая толика.