Книга Фарфоровая невеста, страница 30 – Соня Золотова

— Нет. — я помотала головой. — Не страшный.

— От сердца отлегло, — очень серьезно ответил Коллен, и я рассмеялась.

— Просто я сама рисую, и для меня это важно. И редко с кем поговоришь, так, чтобы человек понял. А вы заканчивали художественный университет, да?

— Всего лишь годовой курс при академии. Хотел получше разобраться в предмете интереса и не заметил. как втянулся. Правда, хорошо у меня получаются только натюрморты. Наверно потому, что композиция ни разу не пыталась от меня сбежать.

— Или отвернуться от света.

— Или просто уйти прочь.

— Да-да, ох уж, эти натурщики! — подхватила я, и мы рассмеялись уже хором.

И после этого разговаривать оказалось легко и просто. Мы обсудили любимые техники, жанры и стили — а потом мне пришлось прикусить язык. чтобы не упоминать фамилии художников не из этого мира. Потому что Коллен. кажется, оседлал любимого конька и решил поведать мне про всех художниках из этого города.

С кем-то он приятельствовал, у кого-то обедал по выходным, у третьего покупал почти все новые работы, четвертому устроил выставку… Ничем таким я, естественно, похвастаться не могла. Пока разговор не перешел к великим именам.

— На рыночной площади стоит статуя мастера Лоэнна, — сказал Коллен. — Его, кстати, называют первым художником, который сумел написать свет на фарфоре. Не отражение света, а сам свет.

— Я ее видела! — вырвалось у меня, и тут же стало немного неловко, потому что видела-то я ее в обстоятельствах не самых возвышенных. То есть пряталась ночью под каменным плащом у ног великого мастера, замерзала, боялась и спала, как бездомный воробей. Достойное знакомство с культурным наследием города.

— И как вам композиция в целом?

— Внушительно, — честно сказала я. — Особенно плащ.

И мы снова рассмеялись хором.

Ушел Коллен минут через двадцать, с сожалением раскланявшись и пообещав «еще заглядывать». Несколько раз возвращался почти от дверей, то чтобы купить мелочь — ту самую солонку, потом чтобы ее упаковать. потом еще за каким-то пустяком… А когда дверь за ним наконец закрылась, я зажмурилась и прошептала: «Йессс!» Хотя, что именно значило это «йес!», толком еще не понимала.

Через некоторое время я поймала себя на мысли, что в этом мире меня за два дня заметили больше симпатичных молодых людей, чем дома за весь первый курс. Может, дело в платье? Или в том, что после призыва в другой мир у девушек автоматически повышается показатель привлекательности? Надо будет уточнить у Рийи. Хотя нет. Лучше не надо.

Вечером, когда магазин наконец опустел и появилась возможность перевести дух, я вдумчиво поужинала, спрятала часть сегодняшней еды в маленький сверток под кровать и отправилась в конфетную лавку. Рийа стояла за прилавком, усталая, но все такая же милая, и раскладывала по коробочкам крошечные леденцы, похожие на цветные стеклышки. Когда я протянула ей бутерброд с мясом и сыром, она сначала даже не поняла, что происходит.

— Это тебе.

— Мне?

— Тебе. Ешь.

— Зоя, я не могу…

— Можешь, — сказала я с внезапной строгостью, которая даже меня саму удивила. — Скопи хоть немного денег. Хотя бы крошечку. Один бутерброд мою экономику не разрушит, а вот если ты снова потратишь заработанное в булочной Хорна, я буду продолжать чувствовать себя частью этой унылой финансовой пирамиды. Бррр. Так что лучше ешь.