Книга Фарфоровая невеста, страница 29 – Соня Золотова

Когда семья ушла, я еще несколько секунд смотрела на монеты.

Потом пересчитала их. Кажется, голодная смерть до конца недели откладывалась.

Наверное, именно поэтому остаток дня вдруг показался мне гораздо светлее.

Ближе к полудню в магазин вошел сероглазый молодой человек. Тот самый, который позавчера поймал упавшую тарелку. Сначала я даже растерялась, потому что думала: так бывает только в кино. Сперва они — главные герои — случайно встречаются и между ними проскакивает искра, потом она думает, будто это лишь эпизод, после которого ничего не будет, а потом… Я приложила ладони к щекам. С чего я вообще взяла, что возможно какое-то «потом»? Может, он пришел за салатницей. Для жены. Своей. Или для тещи.

Но ощущение некой киношности происходящего не отпускало. Слишком уж подходящим он был для красивого сюжета: серые глаза, мягкая волна волос над высоким лбом, спокойная улыбка, плавные и уверенные движения. В общем, да, настоящий Эшли Уилкс времен «до гражданской войны», только без плантации, грядущих лишений и необходимости влюбляться в Скарлетт О'Хара, что, между нами говоря, и к лучшему.

— Добрый день, — сказал он, подходя к кассе. — Надеюсь, сегодня в вашем магазине ничего не собирается падать?

— Я тоже очень на это надеюсь, — ответила я и невольно улыбнулась. Интересно, я уже сильно покраснела, или пока незаметно? — Позавчера вы спасли не только фарфор, но и… и мой первый день здесь. Было бы очень обидно начать работать и сразу же не уберечь тарелку.

Молодой человек негромко рассмеялся, а потом представился, поклонившись:

— Я Коллен Вироу. А как именовать вас, прекрасная леди?

— Зоя. Зоя Солонихина.

Угу. Всё так. «Бонд. Джеймс Бонд».

— Красивое имя, — сказал он, и я тут же вспомнила, как Дрейк сказал утром то же самое. Интересно, это здесь стандартная вежливость такая? Местный аналог «приятно познакомиться»? Или мое имя и правда звучит красиво на этом языке, который я каким-то чудом понимала, хотя при попытке задуматься, как именно это происходит, мозг немедленно закрывал дверь и вывешивал табличку: «Не беспокоить, закрыто на переучет»?

Тем временем Коллен, кажется, не замечал моих необоснованных романтических метаний. Он медленно прошел вдоль одной из витрин, повертел в глазах солонку в виде крохотного бочонка и замер перед набором блюд с кобальтово-синей каймой и золотой вязью по краю.

Я же делала вид, что ничего такого не происходит. И изо всех сил пыталась придумать какую-нибудь интересную тему для беседы, но уже второй раз за день красноречие меня подводило.

— Скажите, Зоя… Вы хорошо разбираетесь в рисунке? — спросил вдруг Коллен. Ну, надо же. Идеальная тема, где я наконец могла блеснуть.

Но вместо этого еще больше смутилась и тихо пробормотала:

— Немного. То есть… Неплохо. Нет, если вы имеете в виду те рисунки, которые на тарелках, то не очень, а вот если в целом…

— Простите, пожалуйста, — Коллен вернулся к кассе и оказался совсем рядом. Точнее, достаточно рядом, чтобы я сумела рассмотреть темные разводы на его светло-серой радужке. Очень красивые, кстати. — Я не хотел вас смутить. Просто вы сейчас говорите, как я на экзамене по теории живописи. Его у нас принимал декан факультета — и все тряслись, как осенние листья на ветру. Теперь думаю, неужели я такой же страшный, как господин Коффо?