Книга Обречённый быть обручённым, страница 89 – Татьяна Абалова

Меня удивило поведение ночной лазутчицы, когда она, брезглив обнюхав торт, вдруг присела над ним и справила нужду. Я только хотела выйти и прикрикнуть, как кошка удивила меня еще больше. Подойдя к канделябру с все еще горящими свечами, она осмотрелась, словно выбирала место поудобнее, и… столкнула подсвечник прямо на диван.

— Ах ты засранка! – не выдержала я и, схватив одну из подушек на диване, швырнула в кошку.

Я надеялась испугать ее и быстро залить водой из кувшина занявшуюся шелковую обивку. Но кошка, ловко увернувшись от подушки, вдруг кинулась на меня. Ее атака была до того молниеносной и неожиданной, а удар лапами пришелся точно в грудь, что я не удержалась на ногах. Вместе с вцепившейся в меня кошкой я опрокинулась на пол.

Ударившись затылком, я была ослеплена болью, а потому растерялась. Самое ужасное, что я осознавала: я не могу применить к ней ни одно из проклятий, чтобы не навредить самой себе. Бешенная тварь драла меня, а я не была в состоянии даже встать, чтобы стряхнуть ее с себя.

Но мои крики разбудили Роша. Он выскочил на балкон, наспех надевая мой халат. Поняв, что происходит, он исхитрился схватить кошку за загривок. Но она извернулась и начала с диким ором терзать самого Габриэля. Мы, два взрослых человека, оказались бессильны против какой–то обезумевшей кошки! А диван уже вовсю полыхал, и мы задыхались от дыма.

Чтобы прекратить этот ужас, Габриэль размахнулся и стряхнул тварь с руки вместе с лоскутами своей кожи. Кошка с воплем полетела с балкона вниз, а мы кинулись сбивать огонь с мебели.

— Что это было? – спросил Габриэль, когда пожар был потушен, а мы обессиленные упали на диван в гостиной.

Я покачала головой, не в силах говорить. Я потянулась к Габриэлю, и когда он меня обнял, разрыдалась. В копоти, в крови, растерзанные и несчастные, мы сидели в темной комнате, не в силах подняться даже для того, чтобы умыться.

Ночные события не прошли даром: к нам в дверь начали колотиться. Вряд ли пожару, случившемуся на нашем балконе, не было свидетелей. Габриэль, запахнув нежно розовый с подпалинами халат, пошел открывать.

— Все в порядке, – устало сказал он толпящимся в коридоре постояльцам и слугам. – Бездомная кошка опрокинула свечу на диван. Пожар уже потушен.

Габриэль развел руки, чтобы все увидели, в каком он состоянии. Я так и осталась сидеть на диване. Мой вид был еще хуже – от халата на груди остались одни лоскуты, обильно смоченные кровью. Я боялась даже посмотреть, насколько глубокие раны нанесла мне кошка. На лице тоже саднило, она умудрилась дотянуться и туда.

Когда обеспокоенные постояльцы разошлись, Габриэль попросил слуг привести врача.

— Моя жена ранена, – сказал он. – Ей нужна помощь.

Я опять заплакала. Какая–то дикая кошка не только испортила нам первую брачную ночь, но и умудрилась нанести увечья. Если раны глубоки, то шрамы могут остаться на всю жизнь. Хороша же будет память о важном для нас дне.

К приходу доктора мы кое как умылись и переоделись. Я была в ужасе от того, что увидела в зеркало. На лице царапины не были глубоки, да и на груди тоже, но их было так много. Плюс ко всему, все это болело и безобразно опухло. Рука Габриэля была в гораздо худшем состоянии, но он держался молодцом и еще утешал меня.

Доктор пришел не один. В наши покои следом за ним ввалились полицейские. Я думала, они пришли по поводу пожара, ведь кроме нас никто кошку не видел, и могли решить, что мы устроили попойку, едва не сожгли гостиницу и в итоге подрались. Но, как выяснилось вскоре, их вызвали вовсе не из–за загоревшегося дивана.