Книга Нефритовая лиса, страница 211 – Крис Велрайт

Ицин чувствовала, как её глаза широко раскрываются, не моргая, как дыхание сбивается, но не от ужаса, а от странного восторга.

Почему? — мелькнуло у неё. — Почему я тянусь к этому? Почему моё любопытство сильнее страха, сильнее разума?

Она прекрасно понимала, что поступает безумно, что каждый шаг может привести к гибели. Но совладать с собой было невозможно. Здесь, в этом месте, её желания будто ожили, стали плотью, обрели силу, которая толкала её вперёд, невзирая ни на что. Ицин почти ощутила вкус этой силы — горький, дымный, но такой сладкий, что отказаться было невозможно.

Земля, по которой неслись существа, была покрыта травой, но она двигалась, как будто была живой. Лопухи сгибались, разворачивались, складывались в странные фигуры: руки, лица, когти, глаза, изогнутые спины, шеи, словно сама почва и все, что на ней росло тоже было диковинным зверем.

Ицин не могла оторваться. Она глядела пока не заметила, как от её взгляда всё вокруг замедляется.

Кони внезапно замерли в движении, их копыта застыла в воздухе. Псы остановились, дым из их пастей повис в неподвижности. Трава больше не колыхалась. Пламя не трепетало.

Всё остановилось.

Словно сам воздух почувствовал её взгляд. Они знали, что она здесь, но не могли увидеть.

Что-то толкало её, принуждало ступить в сторону, сойти с тропы и войти в неподвижный, заворожённый мир. Соблазн был почти невыносимым. Но Ицин сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони до крови. Хватит с нее игр. Она заставила своё упрямое тело повернуться, отвернув взгляд от пустоши, где кони и псы, огонь и трава всё ещё замирали в мёртвой, напряжённой тишине.

Рисковать больше не хотелось. Подчиняться чужой воле — тоже. Она больше не будет игрушкой и забавной для кого. Довольно. Она усвоила этот урок. Ещё один шаг в сторону и кто знает, сумеет ли она вернуться обратно. Она не доставит им такого удовольствия.

Ицин начала мысленно повторять себе: иди только вперед, иди только вперед. И казалось, что эти слова стали заклятиями, ведь ей действительно стало проще сопротивляться своему странному желанию снова посмотреть за плечо. Она сосредоточилась на тусклом гуле барабанов, на мерцании костров впереди. Звук становился всё отчётливее, словно поднимался из самой земли, и вот наконец она вышла на поляну.

Перед ней раскинулся огромный, ровный, пыльный круг, обрамлённый массивными кострами, пламя которых было густым и медленным, как жидкость. Тени плясали вокруг костров, двигаясь в ритме барабанов. Они менялись на глазах: то были похожи на людей, мужчин и женщин в ритуальных масках, то вдруг теряли черты, превращаясь в нечто неясное — вихри, силуэты, фигуры без лиц.

Ицин замерла у края круга, не торопясь войти.

Танцы были странными. Ломкие движения, резкие повороты тела, то согбенные, то наоборот, с гордо расправленными плечами. Некоторые танцующие кружились, склонив головы, другие вставали на колени и тряслись, будто в трансе. Руки поднимались вверх и опускались на грудь, касались земли, лица. Всё это сопровождалось гортанными выкриками, шёпотом, лязгом подвесок и шелестом перьев.

Внезапно одна из теней на краю круга отделилась от остальных.

Она шла неспешно. И чем ближе подходила, тем отчётливее становилось: это не тень, а фигура девушки. Бледное лицо, почти светящееся в огненном полумраке. Длинные, чёрные волосы, заплетённые в две тугие косы, с витыми нитями и тонкими лентами. На ней была одежда шаманки: короткий топ, украшенный перьями и ракушками, и короткая юбка из плотной ткани с нашитыми амулетами. На шее и плечах — подвески. Ноги были оголены, босые, покрытые пылью, с татуировками на лодыжках.