Книга Нефритовая лиса, страница 18 – Крис Велрайт

Он повернулся к сыну:

— Ты сам будешь отвечать перед министром за всё, что натворил.

Затем его взгляд упал на Ицин.

— А ты, — произнёс он холодно, — я согласен с твоей матерью: твоё обучение не пошло тебе на пользу. Ты выйдешь замуж за тивийского торговца и отплывёшь так скоро, как это будет возможно. Надеюсь, что там ты не обрастёшь дурной славой.

Его голос был как камень, упавший в воду, и его слова оставили тягостное эхо в тишине комнаты. Ицин не смогла произнести ни слова, её дыхание участилось, а сердце сжалось от страха и отчаяния.

Тай Дзяо была настолько сильно рассержена поступком дочери, что отказалась даже видеть ее. Ицин старалась пробиться сквозь холодное молчание, но ее слова тонули в пустоте. Раз за разом она заходила в материнские покои, лишь чтобы услышать глухой отказ. Оставалось лишь смириться и ждать — ждать того часа, когда корабль увезет ее далеко, в чужую провинцию, где ей суждено стать женой незнакомого торговца.

Эти дни ожидания были для Ицин невыносимы. Она металась по комнате, потеряв покой и аппетит. Сон приходил к ней урывками, мучительный и тяжелый, а пробуждения наполнялись тревогой. Ни книги, ни разговоры со служанкой, ни даже игры с Желтком, маленьким любимцем, не приносили утешения. Её мысли кружили вокруг одного: её будущего. Оно уже предрешено и не сулит ничего хорошего. А еще ее мучили мысли о том, почему она такая неблагодарная дочь. Она старалась быть такой, какой её хотели видеть родители, но эти старания не приносили ей радости, лишь заставляли желать иной судьбы.

Каждый раз, думая о жизни вдали от Сэи, её сердце сжималось от тоски. Как она сможет жить, оторванная от родных, дома, привычного мира? Ей хотелось плакать и жалеть себя, но одновременно она боялась ещё больше разочаровать мать и отца. Почему же она не может, как другие женщины, смириться с выбором мужа и принять судьбу?

Ей остро захотелось, чтобы мать увидела её страдания, обняла, утешила, сказала, что всё будет хорошо. Но госпожа Тай была слишком увлечена своими верованиями и нескончаемыми сожалениями о том, что не смогла родить сына. В этих стенах для Ицин не было утешения

В один из таких безрадостных дней, когда казалось, что мрак никогда не рассеется, дверь тихо скрипнула, и на пороге появился брат.

Ицин смотрела на Чжэня, стоявшего на пороге комнаты, и чувствовала, как внутри поднимается волна тревоги. Его фигура была прямой, осанка горделивой, а слегка вздёрнутый подбородок придавал облику надменность. Он напоминал тех чиновников, о которых она читала в книгах, — безжалостных, эгоистичных, хитрых. Может, это все её воображение рисовало такой образ?

Сердце Ицин сжалось сильнее. Она помнила слова матери, госпожи Тай, которая всегда утверждала, что Чжэнь и его мать, наложница Фань, лишены чести. Их семьи разделяла стена обид, недосказанностей и открытой вражды. И вот теперь Чжэнь стоит перед ней, и она не знает, чего ожидать.

Может, он пришёл, чтобы посмеяться над её положением? Чтобы увидеть её падение, насладиться её отчаянием и одиночеством? Эта мысль заставила её губы сжаться, а взгляд невольно стал настороженным.

Чжэнь молчал. Его лицо сохраняло спокойствие, но в глазах мелькнула тень. Был ли это укор? Или насмешка? Или что-то ещё, более глубокое, чего она не могла понять?