Книга Нефритовая лиса, страница 175 – Крис Велрайт

Белый Лотос снова приняла облик наставницы. Нет, даже больше — закулисной кукловодки, что знала, как дёргать за тонкие ниточки людских желаний.

— Он ещё мальчишка, — тихо сказала она, перебирая украшения на шёлковой подставке. — Один или два вечера и всё решится. Он должен поверить, что ты сама без ума от него. Скромные взгляды из-под ресниц. Застенчивая дрожь в коленях. Растерянный вздох. Небольшое замешательство, будто ты сама не понимаешь, что с тобой происходит.

Она подняла голову и посмотрела на Ицин.

— И, конечно же, рассказ. Придумай для него легенду, печальную и нежную. Например, о девушке, что полюбила юного воина, но тот ушёл в поход и никогда не вернулся. И она до сих пор носит на шее украшение, в который он однажды спрятал своё дыхание, чтобы она всегда помнила его тепло. Скажи, что ты хранишь этот камень у сердца. И посмотри, как он вздохнёт.

— А если он попросит показать? — осторожно спросила Ицин.

— Тогда просто отвернись и скажи, что это слишком личное. Пусть воображает. Пусть мучается. Теперь у него появится невидимый соперник.

Белый Лотос приподняла с сундука лёгкий наряд — ханьфу из тончайшего молочного шёлка с вышивкой в виде тонких ветвей сливающегося в цветение лотоса. Рукава струились, как вода, а подол был чуть укорочен, ровно настолько, чтобы показать хрупкие щиколотки, но не больше.

— Это идеально. Белое с жемчужным отливом. Без ярких цветов, ведь ты ещё невинна. Пусть он почувствует себя первым, кто заметил тебя в этом доме. Твоя кожа, твой голос, твой взгляд — всё должно говорить: «Я принадлежу тебе, но боюсь признаться».

Ицин прикоснулась к шелковому рукаву.

— Но это ложь.

— Всё здесь ложь, Лиса, — тихо ответила Лотос. — Но из самых сладких лжи порой рождаются самые большие деньги. Кстати, эта ужасная булавка… — Белый Лотос склонилась ближе, её взгляд с сомнением задержался на груди Ицин. — Думаю, её стоит убрать.

Ицин машинально прижала ладонь к маленькому предмету, скрытому в складках ткани. Тяжёлая, почти чёрная, с тёмным камнем в центре, она цепко держалась на её наряде, словно вросла в него. Дар шаманки, талисман, молчаливый свидетель всего, что Ицин пережила за это время.

— Нет, — с неожиданной твердостью произнесла она. — Она придаёт мне сил.

— Пусть придаёт, — мягко ответила Белый Лотос, — но пусть делает это оттуда, где её не видно. Она мрачная. Черная, как вороново перо. Удручающая. Как будто ты носишь с собой кусочек чужого проклятия. Она выбивается из образа. Мы подберём тебе что-нибудь яркое. тонкое украшение, что подчёркивает изящество.

— Это не просто украшение, — прошептала Ицин, не отрываясь от булавки.

Белый Лотос посмотрела на неё, и в её глазах мелькнуло понимание. На мгновение она даже отступила, не как наставница, а как женщина, узнавшая в этой вещи то, что не нуждается в словах. Личную боль, завернутую в металл.

— Хорошо, — сказала она чуть тише. — Никто не заставляет тебя её выбросить. Просто спрячь её, когда будешь с ним. Эта вещь, она пугает. Словно ты скрыла в ней всё, от чего хочешь избавиться, но не можешь.

Ицин кивнула.

— А теперь поговорим о другом. Когда встретишься с ним, то не стой слишком близко. И не давай к себе прикоснуться. Чем дольше ты будешь оттягивать этот момент, тем сильнее будет его желание. Пусть сначала принесёт тебе несколько подарков. Чем ценнее, тем лучше.