Книга Нефритовая лиса, страница 10 – Крис Велрайт

Младшей женой у старого торговца? Ицин почувствовала, как расширились ее ноздри, когда она с усилием втянула в себя воздух. Ее губы дрогнули и лишь неимоверной силой она заставила себя не показать своего отвращения. Быть второй женой — унизительно для молодой девушки, особенно дочери наместника. Весь этот брак был сплошным оскорблением, а ее мать даже не хотела попробовать помочь дочери.

— Хорошо, мама, я сделаю, как ты сказала. Я заведу разговор с отцом о своем замужестве.

Ицин любила своего отца, и, как и все в этом доме, готова была на всё, чтобы заслужить его одобрение. В детстве, когда в поместье приезжали гости, она часто не спала ночами, ведь отец мог позвать её в любой момент. Ему было приятно, когда маленькая Ицин развлекала его друзей, исполняя песни, декламируя поэмы и стихи или пересказывая длинные тексты наизусть. Хотя она не всегда понимала смысл того, что говорила, ей нравилось видеть, как лицо отца озаряется улыбкой.

Мать же придерживалась другого мнения. Она считала, что женщине стоит учиться не пересказывать чужие слова, а держать рот на замке. Молчание — лучший талант для той, кому предстоит войти в другую семью. Но препятствовать желаниям отца в этом доме никто не смел. Если ему хотелось, чтобы Ицин верхом на осле каталась вокруг пруда, рассказывая гостям историю о храбром воине, вся семья должна была смеяться и хлопать в ладоши. Если же он решил научить дочь читать, чтобы перед сном она зачитывала ему письма из дворца, полные похвал его доблести и мудрости, никто не возражал.

Ицин чувствовала себя счастливой, считая себя любимицей отца, и с возрастом остро переживала его отдаление. Он всё реже звал её, а в последние годы вовсе перестал. В доме больше не звучала весёлая музыка, у ворот не собирались гости, музыканты и танцовщицы, а книги, которые он когда-то так любил, покрывались слоем пыли на полках.

Несколько лет назад его лишили должности при дворе. Ицин не знала причин, но была уверена, что он не виноват. Мать и наложница не раз повторяли, что их муж — человек мудрый и влиятельный, и без него правитель не справился бы с управлением Министерством обрядов. Значит, кто-то подставил его.

Ицин часто вспоминала историю о великом министре Шинцу, жившем столетие назад. Благодаря его реформам в стране установился порядок и процветание для простых людей, но это вызвало ненависть со стороны богатых и влиятельных семей, которые потеряли свои привилегии из-за введённых налогов и запретов. В конце концов Шинцу был предательски убит на рыночной площади.

В глубине души Ицин верила, что её отец, подобно Шинцу, стал жертвой своей доблести и труда ради народа. Она находила утешение в мысли, что его отстранение было следствием его усилий, направленных на благо других.

— Госпожа, — голос учителя по тивийскому языку заставил Ицин вынырнуть из грез. Несмотря на подготовку к ужину, мать не отменила этих занятий. — Повторите зачитанный мной отрывок.

Ицин растеряно посмотрела на лицо пожилого учителя. Его седые брови сдвинулись, а между ними залегла глубокая морщина. Она бросила взгляд на раскрытую книгу, лежавшую перед ним, но это не принесло ей никакой пользы — её обучили лишь говорить на тивийском, но не читать.

— Простите учитель, — смущенно ответила Ицин, — сегодня такая тяжелая погода, что я немного рассеяна.