Книга Преподаватель, страница 111 – Юлия Хокка

Писать курсовую под руководством Шефера оказалось полнейшим адом – на это жаловались почти все. Никогда прежде не приходилось столько раз что-то переписывать – он цеплялся буквально к каждой запятой. Одногруппники злились на него, психовали и обижались на излишнюю требовательность. Но я не могла.

Вернувшись к рисованию, я взяла карандаш и провела несколько линий, делая набросок лица, но на этот раз отвлек дверной звонок. Бабушка ушла в магазин, так что идти открывать пришлось мне.

«Шефер решил лично объяснить мне эту тему?» – мысленно усмехнулась я, проходя по коридору.

Перед квартирой стоял парень, но кривой дверной глазок и плохой свет в подъезде не давали понять, кто это.

— Здравствуйте, вы к кому? – громко спросила я.

— К тебе, – послышалось недовольное бурчание с другой стороны.

— Антон?

— Да, открывай уже.

Повернув дважды ключ в замке, я распахнула дверь и, привалившись плечом к косяку, уставилась на Тоху. Холодный воздух, тянувшийся с улицы, коснулся моей кожи, вызвав мурашки.

— Что случилось?

— Машка тусуется с каким-то типом, – в его голосе звучало обвинение.

Я вопросительно вскинула брови.

— Что это за перец? Лесь, ты обещала помочь! Почему ничего не двигается с мертвой точки?! Какого хрена! – излишне эмоционально воскликнул Антон. – Она меня игнорирует!

— Так, – встав ровно, я выразительно на него посмотрела, – во-первых, не разговаривай со мной в таком тоне. Во-вторых, я ничего подобного тебе не обещала. Максимум, не мешать.

Парень издал непонятный звук и, произнеся что-то нечленораздельное, буквально побежал по лестнице вниз.

Видимо, Тоха был таким же психованным, как и его дружок. Хорошо, что Машка его отшила. Все-таки вариант менять плохое на хоть что-то тоже не подходит. Смысла от этого маловато.

Я закрыла дверь и поспешила вернуться в комнату – от холода уже начало трясти. Интересно, о каком «перце» говорил Антон? Неужели подруга все же начала общаться с золотоволосым красавцем? Набрав сообщение Маше с предложением встретиться, я наконец приступила к рисованию.

— Олесь, а почему Злата вам не помогает? – спросила Ксения Витальевна.

Наступил вечер, она уже собралась домой, а я все еще печатала доклад на конференцию в компьютере деканата.

— Не знаю.

— Вы в курсе, что она получает повышенную стипендию? – Преподавательница покрутила в руке ключи от машины.

— Да, видела заявление, – ответила я, переведя уже порядком уставшие глаза обратно на монитор.

— Я сказала ей, чтобы она поделилась с вами частью денег, все-таки это честно. Вы работаете не меньше.

— Ну, да…

— Не стесняйтесь, спросите у нее потом сами, если не переведет.

Конечно же, чувство несправедливости коробило. Злата не заслуживала такой большой стипендии. Да, училась она хорошо. Да, была старостой. Вот только работала не пойми как. Последнее время я уж точно делала не меньше, чем она. Даже больше. Однако напора и уверенности в себе, чтобы требовать деньги, у меня не хватило бы.

Меньше знаешь – крепче спишь. Все верно говорят, так и есть. После того как я узнала про повышенную стипендию Филипповой и конкретную сумму, я стала акцентировать еще больше внимания на ее косяках. Естественно, и бесилась из-за этого вдвойне. С каждым разом накипало все сильнее, но в глаза я ничего не высказывала – не хотелось лишних конфликтов.