Книга Преподаватель, страница 108 – Юлия Хокка

Он подошел к крючку и снял с него куртку.

— Успехов вам. Я побежал, хорошего вечера.

— И вам… – только и успела ответить я.

Шефер стремительно покинул кабинет, оставив меня стоять в полной растерянности посреди пустого деканата. В глубине души я глупо надеялась, что к метро мы пойдем вместе. Ну, или до его машины, если он на ней… Возможно, он бы предложил подвезти… Но у преподавателя оказались другие планы.

Всю дорогу до дома меня не отпускали мысли о его словах про Джона и Майка. Что все это значило? Невольно я спроецировала их на себя. Но кто я для него? Джон, которого хотят забыть, или Майк, на которого попытались отвлечься?

Наверное, больнее всего было бы оказаться даже не Майком, а вообще никем.

— Олесь, я записываю вас на участие в конференции, – сообщила Ксения Витальевна, когда я зашла в деканат. Не отрываясь от экрана, она что-то печатала в ноутбуке.

— Э-э-э, – растерялась я, – окей. Там вроде свободная тема, да?

— Да, но связанная с психологией, разумеется.

— Понимаю.

— Я ваш научный руководитель, до конца недели напишите и пришлите мне тезисы.

Конечно же, отказать Ксении Витальевне я не могла, да и такой опыт был весьма полезен – впереди защита выпускной квалификационной работы, а я до сих пор не научилась выступать публично. В этом и была основная проблема, из-за которой не хотелось участвовать в конференции. Еще со школы меня мучил жуткий страх ответов перед классом – стоило выйти к доске, как колени начинали трястись, голос дрожал, да и дикция страдала. Я превращалась в говорящее, заикающееся бревно. Иногда от волнения начинала качаться из стороны в сторону, что выглядело нелепо и очень смешно.

Положив наш журнал в коробку с зачетками, я попрощалась с Ксенией Витальевной и поспешила покинуть кабинет. Кто-то из одногруппников сказал, что видел сегодня Шефера, а мне уж очень не хотелось с ним пересекаться – утром я проспала, не успела толком накраситься и вообще выглядела не лучшим образом.

Злата отпросилась на несколько дней, так что за посещением на парах следила я. Изначально старостой группы выбрали другую девочку – Женю, но на втором курсе произошел конфликт, детали которого были неизвестны, и вместо Жени выдвинулась Филиппова. Бывшая староста после лета перевелась в другой вуз.

Сперва работа Златы вроде всех устраивала, но со временем в группе поползло недовольство, и жалоб становилось все больше. Обязанности она выполняла некачественно, общалась грубо и высокомерно, начинала беситься из-за любой ерунды и, в отличие от той же Жени, не помогала одногруппникам решать их проблемы, связанные с учебным процессом. Судя по всему, Ксения Витальевна тоже не была довольна старостой, ведь иначе меня бы не просили помогать в деканате.

Яна рассказывала мне о своем опыте проживания со Златой, когда делила с ней комнату в общаге на первом курсе. Филиппова была жутко обидчивой и даже могла распускать руки. При этом она ужасно боялась за свою репутацию перед преподавателями. Эта тихоня хотела казаться ангелом, но то была лишь маска.

И со Златой, и в целом со всей группой до третьего курса я была в нормальных отношениях – если не в дружеских, то в нейтральных. Но затем что-то пошло не так. С появлением Шефера Рубинова и еще пара девчонок стали бросать на меня косые взгляды. А в последнее время Маринка-сардинка и вовсе сочилась явной неприязнью, хотя я никак ее не касалась. Может, почуяла мое неравнодушие к Олегу Сергеевичу? Женская интуиция или вроде того.