Книга Бывшая любовь, страница 72 – Екатерина Дубровина

Может, когда-нибудь Денис смягчится?

Сейчас Обессиленная я упала на кровать. Необъятная, концентрированная на действия бессонная ночь и не менее насыщенное, под стать ей утро. Денис ушел, но вместо радостного освобождения меня переполняла тревожная грусть. Я устала. Я так мечтала об этой поездке, о возможности упиваться свободой, но осталась загнанной в клетку; считала себя сильной, но при первом же появлении Дениса потерялась и спряталась; желала всей душой отделения, но оказалась неспособной хоть на какие-то шаги. И если бы не Миша… Боже, сколько всего мы вылили на тринадцатилетнего подростка? В каком же дерьме ему приходится расти? Но если бы не он… Я бы не ушла. Никогда. Я бы продолжала слушать за спиной шепот, к которому невозможно привыкнуть, я бы улыбалась на косые взгляды и, выпрямив спину, проходила мимо. Я бы тосковала вечерами одна, но ни словом бы не выдала невыносимого отчаяния. Потому что привыкла. Или заслужила. Или переболела. Но это была моя жизнь. И другой такой мне было не нужно. А потом, спустя лет десять или раньше Денису бы надоела серая тень вместо жены, и он бы без зазрения совести отправился за очередной молодой блондинкой, оставив меня стареть в одиночестве. Купил бы мне домик где-нибудь у моря, чтобы глаза не мозолила. И каждый месяц пересылал бы деньги на содержание. Ровно в том размере, в котором бы считал нужным. А я… Я бы увлеклась живописью, купила бы мопса и гуляла босыми ногами по мокрому песку, вспоминая, как когда-то любила. И как потеряла себя за этой любовью. Миша к тому моменту уже бы вырос и выпорхнул из гнезда, перенимая холодность родителей в будущие отношения. Денис бы не дал усомниться в своей порядочности и верности, по крайней мере, пока сын бы жил с нами. Мише лгать он мог и хотел, а на всех остальных ему было фиолетово. Красивая картинка, не правда ли? Несведущий сын, домик у моря, книжки, мопс Рудольф или коротко Руди. И тишина в душе, ни беспокойства, и ни дрожи. Размеренно и чинно. А что я имею сейчас? Разведенка (фу, какое слово, неужели кто-то так действительно себя называет?), с рано повзрослевшим подростком на руках, зарождающейся жизнью в утробе, на краю Земли. Что я хочу? Наверное, счастья. Чего не хочу? Возвращаться. Будь моя воля, я бы осталась здесь, лишь бы подальше от дома. Здесь я хотя бы чувствовала себя цельной. Настоящей. Мельниковой, которая любила жить. А не потерявшей себя Соболевой. Просто жить. И сейчас, остыв, я, конечно, понимала, что угрозы бывшего были несерьезными. Ну как он мог забрать Мишу? Сын же не теленок, которого на привязи можно оттащить к другому дому. Он прежде всего человек. И уже давно не маленький. Со своими потребностями и бесконечно важным мнением. Для меня важным. Я громко и протяжно рассмеялась, осознав, что двигало Денисом. Уязвленное самолюбием мужское достоинство. Моя возможная связь с другим, да и непросто связь, а желание разделить с ним родительские обязанности, ударили бывшего ниже пояса. Почему-то эта тема была для него особо болезненной. Забавно, я столько лет просила у него второго ребенка, но ни разу не усомнилась в причинах его отказа. Ведь дело было далеко не в деньгах и внимании. Этим мы были грешны сполна. Было что-то глубже и сложнее. Но что?