Книга Бывшая любовь, страница 74 – Екатерина Дубровина

Мы работаем, платим за аренду, покупаем все необходимое, пара женщин — готовят, убираются и стирают, а ты и Мари из Монголии будете смотреть за детьми. Миша, если захочет, тоже может подработать. Но аккуратно, чтобы власти не спалили. Как же все легко у него получается! Вот бы и мне смотреть так на вещи. — А роды? — удивлялась я. — Если я не смогу заниматься другими детьми, потому что у меня или ребенка будут какие-то проблемы? А страховка или что-то еще… Подняв указательный палец, Макс не то погрозил мне, не то пытался остановить поток сознания. — У нас есть выход на местный госпиталь. И страховку мы оформляем каждый год. Поверь, мы своих не бросаем. Я задумчиво покусывала ноготь, когда Макс доел и поднялся. — Спасибо за суп, — он взял свой жилет и галстук с дивана, и переминаясь, мягко произнес: — и я не тороплю. Просто подумай. Лучшего места, чтобы переждать бурю, не найти. А остановившись у дверей, деловито уточнил: — А сколько осталось до окончания визы? Ты же уже продлевала ее однажды? За меня ответил сын. — Да, продлевала. И спасибо за предложение, мы подумаем. Выпроводив гостя, Миша присел на его стул. — Ну, что? Пожимая плечами, я поднялась, собрала тарелки и, опустив голову, ухватилась за раковину. Внезапная тошнота закружила комнату, темнота застлала глаза, а горечь во рту не сглатывалась из-за онемевшего языка. Подоспевший вовремя сын, удержал меня и довел до дивана. — Воды? Врача? Открыть окно? — Его заботливая суета привела меня в чувство быстрее, чем свежий воздух или стакан воды. — Нет-нет, успокойся. — Я похлопала по сидению дивана, приглашая его сесть рядом. С минуту я молчала, а потом выплеснула то, что было на душе: — доля правды в предложении Макса есть. Я и сама сегодня думала, что не хочу уезжать. Но я не могу принять это решение одна. — Ну, мам, — протянул Миша, — мы этого чувака совсем не знаем. Что если это какое-то рабство или насилие? Я буду толкать наркоту туристам, а ты стирать и убираться в общине? Таким ты видишь наше будущее? Закрыв глаза, я откинулась, ударившись головой о стену. Кого я обманываю? Кому вру? Я ничего не знаю об этой стране, не представляю, кто такой Макс, и чем он живет. Я цепляюсь за ниточку, которая может привести меня к пропасти. И теперь уже не только меня, но и двоих детей. — Ты прав. Прости. Видя мое расстройство, Миша списал его на безумное желание остаться. — Хорошо, — он похлопал меня по колену, — давай так. Билеты обратно у нас есть, улететь мы сможем в любом случае. Познакомимся поближе с их общиной, и тогда уже решим. А вдруг все получится? Коснувшись губами родного затылка, я так четко представил себе эту идеальную картинку, что не смогла не улыбнуться. И тогда мой сон почти станет явью.

Денис никуда не улетел. Его путевка была рассчитана на две недели и заканчивалась в тот же день, что и наша виза. Не удивлюсь, если и самолетом мы должны были обратно лететь одним. Жил он в отеле, в том самом, где работал Макс. Вот уж совпадение из совпадений. Они даже пересеклись пару раз, но один сделал вид, что не узнал, а второй поздоровался, потому что обязывала должность. Это мне рассказал Макс в один из вечеров, что проводил у нас. С Денисом я почти не разговаривала. Он рано утром приходил к сыну, они запирались в комнате и покидали ее только поесть. В первые дни из-за двери слышался один бас, размеренно объясняющий что-то Мише, приводящий какие-то доводы, ничего не требующий, иногда извиняющийся и все чаще просящий. Периодически я ловила нотки возмущенного ломающегося голоса, переводящего тяжелый монолог в жаркий спор. Но силы были не равны. Опыт одного едва справлялся с подростковой горячностью другого. Но покидая стены своей обители, они всегда улыбались. А я не лезла. Это был их миг. Их желание. Денису было важно восстановить доверие. А Мише вспомнить, каково это — доверять отцу. И по истечении второй недели, я уверена, что слышала непринужденный смех сына. Что ж. Хорошо, что Денис разрубил сковывающий их отношения узел. Это вселяло надежду, что общение между ними все же возможно. Пусть и с некоторыми оговорками. Все утра до начала рабочего дня на последней неделе я проводила в общине. Старательно запоминала имена и правила, знакомилась с детишками и пыталась понять их распорядок дня. Я примеряла роль няни, хотя никогда не представляла себя ей. И чем больше я проникалась новым миром, тем больше отторгала его. Словно все, к чему бы я ни прикоснулась, имело иголки и так и норовило меня уколоть. Хотя эти люди были доброжелательны и внимательны ко мне. Ни словом, ни делом не обижали, наоборот, всячески показывали, как нуждаются во мне. Но все чаще я чувствовала себя в их присутствии инородным предметом. Возвращаясь домой в один из дней, во дворе бунгало я столкнулась с бывшим. На время занятий Миши он уходил в отель, непременно возвращаясь после обеда, и оставался до десяти, зная, что после придет с работы Макс. Они безуспешно избегали друг друга, а я не вмешивалась, представив случаю решить все за меня. Я планировала проскользнуть мимо Дениса молча. Но в его планы это не входило. Он перегородил мне дорогу и уверенно начал: — Привет. — Привет, — отозвалась я и прошмыгнула в проем, но мужской ботинок не дал мне его закрыть. — Я ждал тебя, — распахивая дверь, он вошел в дом. — Конечно, проходи, — я отступила, сложив руки на груди. Не став ходить вокруг, Денис сразу спросил, что тревожило. — Миша сказал, что ты хочешь остаться здесь жить. Я утвердительно кивнула, ожидая продолжения. — И я против. — Широко расставив ноги, он повторил мой жест, угрюмым взглядом сверля насквозь. Из комнаты вышел Миша. — Привет, мам, что на обед? А, вы опять ссоритесь. Ладно, я сам.