Книга Жвачка 2, страница 82 – Э. Мадес

Его голос звучит сухо, почти отстраненно. Мне катастрофически не хватает воздуха в этой кухне.

Рядом с ним дышать нечем.

Шон сделал мне чудесный подарок, но я не могу ему радоваться. Тот подслушанный разговор окончательно меня запутал…

Весь остаток дня проходит в бреду. Мне кажется, моя новая, правильная жизнь — лишь сценическая декорация, хреновая постановка. Будто мы с Матвеем и не расставались. Будто мы — нормальная, любящая семья, и предаю я именно его, а не Миллера, о котором из раза в раз напоминает только холодное кольцо, возвращающее в реальность.

Мне нельзя находиться рядом с Аристовым.

Это опасно. Это деструктивно. Сам факт того, что я позволяю себе об этом думать, — уже чреват.

Беда не просто на пороге — она уже зашла в дом и чувствует себя как хозяйка.

За несколько дней у этих двоих появилась куча своих тем, понятных только им. Я всё чаще ощущаю своё присутствие — чисто номинальным.

Сегодня утром Эмми призналась в том, как сильно ждала, когда папа вернётся из «экспедиции».

И я вдруг вспомнила тот день полгода назад. На развивающих кружках детям дали задание нарисовать семью.

На листе А4 были я, Ли и Эмс посередине. Когда воспитательница мягко спросила, как зовут её папу, Эмми, не задумываясь, ответила: «У меня его нет».

Обычный пятилетний мальчишка, стоящий рядом, выдал ту самую детскую жестокость, которая уничтожает нежную психику: «Так не бывает. У всех есть папа. Значит, твой тебя бросил».

Да, дети жестоки.

Весь вечер мармеладка просидела в углу, глядя в одну точку. В её глазах была такая взрослая, неподъёмная грусть, что у меня внутри всё завыло. Сдуру ляпнув первое, что пришло в мою бедовую голову, я клеила куски из дебильной пиксаровской сказки и своих обрывочных воспоминаний о Матвее.

Я сочинила ей легенду о большом и добром великане, который сейчас в опасной экспедиции в ледяных горах сражается с монстрами, чтобы защитить мир, поэтому-то и не может позвонить…

Он самый сильный, самый смелый и обязательно придёт, когда выполнит свою миссию.

Мармеладка перестала грустить. С того дня в её душе поселился этот призрачный монстр-герой.

Каждый вечер перед сном она всматривалась в окно, видимо, выстраивая в голове его образ.

А я с чувством выполненного долга забила…

Когда рассказала об этом Матвею, он не смеялся. Он криво и как-то болезненно усмехнулся, глядя мимо меня. Думаю, в тот момент он впервые осознал, какой кредит доверия ему выдало это маленькое существо.

Эмми не просто приняла его — она узнала в нём того самого «доброго великана» из маминой сказки.

И теперь она вцепилась в него мёртвой хваткой, потому что для неё он — доказательство того, что её всё-таки «не бросили».

Моя легенда стала настоящей.

— Тут игрушки, вот здесь полотенца, — перечисляю по списку, стараясь больше не смотреть в глаза. — После шампуня обязательно этот бальзам, иначе волосы превратятся в мочалку. Фен в верхнем ящике. Вообще, Эмс сама всё знает. Если что забудешь — она подскажет.

Я веду себя как строгий инструктор, но внутри всё дрожит. Матвей сидит на корточках у края ванны, запуская ладонь в воду. Его увитые венами смуглые руки в белой пене вызывающе контрастируют.

— Мам, смотри! У Мо борода в пене! — заходится смехом дочь, пришлёпывая ладошкой по воде.