Книга Жвачка 2, страница 74 – Э. Мадес

Скинув вещи в корзину для стирки, переодеваюсь в мягкий спортивный костюм и возвращаюсь в кинозал. Приземляюсь к ним.

Эмс в подробностях делится днем, проведенным с папой: какое мороженое ели, где кормили птиц, как прятались от Лиама в домике, играли на площадке.

И как всё было здорово.

— Мо сказал, что прийдет завтра в гости, — между делом роняет она.

Новость настолько «шикарная», что я едва не растекаюсь лужицей прямо на ковре.

Негодую.

У меня завтра единственный выходной. Я планировала провести его в тишине: испечь вишневый клафути, запечь мясо… Тошнота подступает к горлу, весь настрой сдувает одним коротким «обещал». Давлю в себе эту перемену, чтобы не расстраивать дочь.

Спустя полчаса Эмс засыпает прямо у меня на коленях, пока я лениво перебираю её непослушные пряди.

— Знаешь, Ми, я наблюдал за этим твоим бойцом… — внезапно подает голос Лиам.

— Он не мой!

— Да-да, как скажешь, — отмахивается, будто от чего-то несущественного. — Так вот, мне кажется, он действительно рад. Ну, тому, что Эмми его. Мы ведь столько раз его обсуждали, фантазировали, как всё могло сложиться… Лично мне кажется…

— Лиам, я не хочу об этом, — перебиваю дрожащим голосом. Сегодняшний инцидент в кабинете Шона никак не отпустит. — Я боюсь только одного: что он поиграет с ней, как с куклой, и исчезнет. А именно так всё и будет. Мой дед и Аристов — они из одного теста, оба фанатики своего дела. Матвей уедет в Россию, это вопрос времени. Наша жизнь здесь, работа Шона — здесь. Мы никуда не сорвемся. Ты представляешь, какая это будет травма для ребенка? Я пыталась достучаться до этой каменной башки, но там глухо…

Лиам молчит, внимательно изучая мое лицо.

В комнате тихо, лишь еле слышное сопение Эмми и тихий саундтрек на экране. Последние титры заканчиваются, экран вспыхивает заставкой.

— Ми, я очень хорошо отношусь к Шону, — мягко говорит он. — Я сам вас познакомил, Миллер стал мне близким человеком. Но ты… ты уверена, что любишь его? Уверена, что идешь верным путем?

— Ой, только не продолжай, Ли. Просила же.

Гляжу в потолок, пытаясь облечь свои чувства в слова, которые друг поймет, делаю глубокий вдох.

— Я влюблена в Шона. Он чудесный, надежный, с ним спокойно. Это как… в тандеме крутить педали на катамаране, держась за руки. Есть спелые фрукты, наслаждаться вином на закате и знать, что берег близко. Улавливаешь суть?

Лиам молчит, и я продолжаю, чувствуя, как внутри начинает искрить от больных воспоминаний.

— А с Матвеем — это бег под проливным дождем. Когда вокруг молнии пляшут, а ты босиком по лужам прыгаешь в надежде, что пронесет. Или вот тебе еще аналогия: сплав на байдарках, где впереди — водопад. Ты точно знаешь, что вот-вот разобьешься, но упорно гребешь. Надышаться не можешь, страсть такая, что воздух мерцает. Но страсть эта — как спичка. Вспыхнула и догорела. А дальше — ломка. Страшная, черная пустота без этих мерцаний.

Я опускаю руку на грудь, туда, где под ребрами частит пульс.

— Матвей занимает во мне огромный пласт. Я никогда его не забуду и буду любить… через Эмми. Не зря говорят: первая любовь — самая сильная, ей нужно переболеть. Я столько болела им, Ли… Столько выла от этой боли.

Выдыхаю придавившую к дивану накопленную усталость.

— Больше не хочу. Хватит с меня катастроф.