Книга Зодиак. По следам зла, страница 60 – Андрей Залевский

Эго нарцисса требовало повышения ставок. Если он хочет войти в историю как величайший криминальный гений, он не может вечно прятаться в калифорнийских кустах. Он должен ударить туда, где полиция считается одной из лучших в стране. Туда, где концентрация прессы, населения и камер максимальна. Туда, где убийство вызовет не просто локальный страх, а масштабную системную панику.

Зодиак посмотрел в зеркало заднего вида, оставляя позади долину Напа. Впереди, за заливом, в сгущающейся ночной дымке мерцали тысячи огней.

Сан-Франциско. Мегаполис. Сердце Северной Калифорнии.

Монстр принял решение. Следующий акт террора будет разыгран не в тихом лесу, а на освещенном перекрестке среди многоквартирных домов. И на этот раз он не оставит выживших, которые могли бы рассказать о его капюшоне. Он покажет городу свое истинное лицо.

В криминалистике и поведенческом анализе существует фундаментальное понятие — modus operandi (образ действия). Это набор устойчивых привычек, методов и паттернов, которые преступник использует для совершения своих деяний. Серийные убийцы, как правило, невероятно консервативны. Найдя формулу, которая обеспечивает им контроль, успех и безнаказанность, они держатся за нее с маниакальным упорством. Они охотятся в знакомой среде, выбирают схожих жертв и используют проверенное оружие.

Первые три нападения Зодиака выстроили четкий, легко читаемый профиль. Его зоной комфорта была провинциальная, сельская местность — темные гравийные обочины, безлюдные парковки, отдаленные озера в округах Солано и Напа. Его идеальными жертвами были молодые пары, уединившиеся в автомобилях или на природе. Его главным союзником была изоляция. Он атаковал там, где крик о помощи растворялся в пустоте, а шанс столкнуться со случайным свидетелем или полицейским патрулем стремился к нулю.

Но к октябрю 1969 года этот паттерн перестал удовлетворять его раздутое, ненасытное эго.

Ритуал на озере Берриесса, несмотря на свою гротескную театральность и жестокость, продемонстрировал маньяку границы его влияния. Сельская полиция была в панике, но это была локальная паника. Для человека, который искренне считал себя гениальным кукловодом, управляющим судьбами, этого было недостаточно. Охота в лесу перестала щекотать нервы. Ему нужна была главная сцена. Ему нужен был мегаполис.

Сан-Франциско конца шестидесятых годов был сердцем Западного побережья. Город контрастов, где консервативные финансовые кварталы соседствовали с эпицентром культуры хиппи в Хейт-Эшбери, а густые туманы, наползающие с залива, укрывали крутые холмы и мосты. Это была столица газетных синдикатов, телевизионных станций и полицейского департамента, считавшегося одним из самых профессиональных в стране.

Бросить вызов Сан-Франциско означало сыграть в русскую рулетку. Это требовало радикальной смены modus operandi. Больше никаких темных лесов. Никаких «аллей влюбленных». Никаких масок палача, которые привлекли бы внимание в городе за секунду.

Зодиак решил нанести удар в самом защищенном, респектабельном и освещенном месте, какое только мог найти. Он решил доказать, что его власть не ограничена провинциальной тьмой. Что он может убивать в свете уличных фонарей, окруженный тысячами свидетелей, и система правосудия все равно останется бессильной.