Книга Зодиак. По следам зла, страница 24 – Андрей Залевский

Дело зашло в глухой тупик. Аналоговая криминалистика уперлась в невидимую стену.

Проблема заключалась в том, что убийца не был частью их мира. Он не был наркодилером, не был школьным хулиганом, не был отвергнутым любовником. У него не было с жертвами никаких связей — ни эмоциональных, ни финансовых, ни социальных. Для него Дэвид и Бетти Лу были просто случайными статистами, декорациями в его собственном, кровавом спектакле. А расследовать убийство без мотива, опираясь лишь на баллистику и остывающий гравий, в 1968 году было практически невозможно.

Постепенно ажиотаж вокруг двойного убийства на Лейк-Херман-Роуд начал спадать. Пресса переключилась на другие новости — войну во Вьетнаме, протесты студентов, политические скандалы. В полицейском управлении папка с делом Фарадея и Дженсен переместилась с рабочего стола следователей в шкаф, в раздел «Нераскрытые преступления».

Правосудие оказалось бессильно. Ни детективы округа Солано, ни жители Бениши и Вальехо, запиравшие теперь двери на два оборота, даже не подозревали о масштабах надвигающейся катастрофы. Никто еще не понимал, что этой морозной декабрьской ночью на гравийной площадке зародился самый страшный феномен американской криминальной истории. Родился монстр, чье имя вскоре станет нарицательным, а шифры будут сводить с ума целые поколения криптоаналитиков.

Они думали, что это трагический, но изолированный инцидент. Ошибка резидента калифорнийской глубинки. Но хищник просто взял паузу. Он попробовал кровь, проверил свою систему, убедился в собственной безнаказанности и ушел в тень, чтобы подготовиться к следующему акту.

Зима 1968 года сменилась дождливой калифорнийской весной. Гравий на Лейк-Херман-Роуд давно оттаял, следы крови были смыты ливнями, а разбитое стекло «Рэмблера» исчезло под слоем пыли и грязи. Местная молодежь, обладающая короткой памятью и свойственной юности верой в собственное бессмертие, снова начала тайком приезжать на насосную станцию. Жизнь продолжала свой беспечный бег.

Затем наступило лето 1969 года.

Июль в Калифорнии обрушился на побережье тяжелой, удушающей жарой. Воздух плавился над асфальтом, заставляя горизонт дрожать и искажаться. Кондиционеры работали на пределе мощности, а горожане искали спасения у водоемов и в тенистых парках. Приближался День независимости — главный праздник страны, время фейерверков, барбекю и громкой музыки.

Но вместе с летним зноем, незаметно для всех, в долину вернулась и та самая первобытная, немотивированная тьма. Хищник, отдохнувший и поверивший в свою неуязвимость, снова почувствовал голод. Ему нужны были новые «рабы». И на этот раз он решил, что просто убивать ему уже недостаточно. Он хотел, чтобы мир не только содрогнулся от ужаса, но и услышал его голос.

Четвертое июля тысяча девятьсот шестьдесят девятого года обрушилось на Северную Калифорнию невыносимым, удушающим зноем. Зима, заморозившая кровь на Лейк-Херман-Роуд полгода назад, казалась теперь сюрреалистичным вымыслом, чьей-то чужой, давно забытой историей. Лето диктовало свои безжалостные условия. Днем температура в Вальехо перевалила за девяносто градусов по Фаренгейту, и даже с наступлением темноты город не получил желанной прохлады. Асфальт, раскалившийся за день под прямыми солнечными лучами, теперь медленно и неохотно отдавал накопленный жар, превращая улицы в подобие гигантской конвекционной печи.