Книга Его зовут Тед, страница 8 – Андрей Залевский

Чтобы поймать монстра, полиция искала изгоя. Одиночку, живущего на обочине общества, человека с бегающим взглядом и неспособностью социализироваться. Детективы искали тень. Они не понимали, что абсолютное зло редко прячется в темноте. Чаще всего оно стоит на самом светлом месте, улыбается и предлагает помощь.

В 1971 году, за несколько лет до того, как Сиэтл захлестнула волна исчезновений, в городе активно работал Центр кризисного вмешательства. Это была телефонная служба доверия, спасательный круг для тех, чья жизнь подошла к роковой черте. Люди, звонившие сюда глубокой ночью, находились в состоянии крайнего отчаяния. Подростки, убежавшие из дома, женщины, страдающие от глубокой депрессии, одинокие старики и потенциальные самоубийцы, уже держащие в руках горсть таблеток.

Работа волонтера на такой линии требовала невероятного эмоционального ресурса. Слушать чужую боль часами, впитывать чужие слезы, находить правильные слова, когда на кону стоит человеческая жизнь, — большинство добровольцев выгорали здесь за пару месяцев. Они уходили, раздавленные тяжестью чужих трагедий, с которыми не могла справиться их собственная психика.

Но был один волонтер, который никогда не выгорал. Молодой студент, изучающий психологию в Университете Вашингтона, брал самые тяжелые ночные смены, длившиеся с полуночи до восьми утра.

Его звали Тед.

Анатомия эмпатии

Атмосфера в офисе кризисного центра была пропитана запахом дешевого растворимого кофе, сигаретного дыма и концентрированного стресса. Под гудение люминесцентных ламп волонтеры сидели за простыми столами, отделенными друг от друга тонкими перегородками. Перед каждым из них стоял громоздкий дисковый телефон. Когда аппарат разражался резким, дребезжащим звонком, это всегда была лотерея. На другом конце провода мог быть просто одинокий человек, которому нужно выговориться, а мог быть кто-то, кто уже приставил дуло к виску.

Тед Банди брал трубку с неизменным, почти пугающим спокойствием.

Его голос был его главным, безотказным инструментом. Баритон, лишенный резких интонаций, обволакивающий, глубокий и гипнотически ровный. В нем не было ни капли осуждения, ни тени паники. Когда в трубке звучали истеричные рыдания, голос Теда действовал как ментальная анестезия.

— Я здесь, — говорил он, медленно накручивая телефонный провод на палец. — Я слушаю тебя. Ты не один. Мы со всем справимся.

И люди верили ему. Отчаявшиеся женщины, стоящие на подоконниках высотных зданий или запершиеся в ванных комнатах, постепенно успокаивались под звук этого голоса. Он мастерски вел диалог, аккуратно выводя собеседника из штопора паники. Он задавал правильные вопросы. Он давал им ощущение, что в этом огромном, холодном мире есть человек, которому они небезразличны. За время своей работы Тед Банди реально, без всяких преувеличений, спас десятки жизней. Он отговаривал людей от суицида. Он вызывал скорую помощь тем, кто успел причинить себе вред, удерживая их на линии до прибытия врачей.

Руководство клиники видело в нем идеального сотрудника. Студент, готовящийся к блестящей юридической или политической карьере, всегда опрятно одетый — водолазки нейтральных тонов, отутюженные брюки, аккуратная стрижка. Он был вежлив, предупредителен и, казалось, соткан из чистейшего альтруистического сострадания.