Книга Его зовут Тед, страница 7 – Андрей Залевский

В закрытых кабинетах полицейского управления округа Кинг капитаны и сержанты пытались составить первый, грубый психологический профиль невидимки. Они понимали: этот человек умен. Возможно, он студент или выпускник университета, так как прекрасно ориентируется в сложной топографии кампусов, знает расписание лекций, привычки студентов и маршруты патрульных машин. У него есть надежное транспортное средство. И у него есть метод — отработанный, безупречный сценарий, который не дает сбоев.

Отсутствие тел стало главным камнем преткновения. Согласно юридическим протоколам 1974 года, без тела крайне сложно было даже классифицировать дело как убийство. Следователям приходилось балансировать между растущей паникой родственников пропавших и бюрократическими барьерами системы. Полиция прочесывала парки, организовывала поисковые отряды, привлекала служебных собак, но густые леса штата Вашингтон хранили свои тайны. Лесные массивы Каскадных гор, окружающие Сиэтл, представляли собой тысячи квадратных миль непроходимой чащи, где можно было спрятать что угодно и кого угодно.

Конец эпохи

К началу лета 1974 года невидимый ужас наконец просочился со страниц внутренних полицейских отчетов на передовицы местных газет. The Seattle Times и Seattle Post-Intelligencer начали открыто писать о «таинственных исчезновениях».

Атмосфера в городе изменилась до неузнаваемости. Иллюзия безопасности, в которой студенты Сиэтла жили годами, рассыпалась в прах. Купол треснул.

Родители звонили своим дочерям из других штатов, умоляя их вернуться домой или хотя бы не выходить на улицу после наступления темноты. Девушки начали ходить группами по трое или четверо, крепко сжимая в карманах пальто ключи от комнат, зажатые между костяшками пальцев на манер кастета.

На дверях общежитий появились тяжелые врезные замки. Администрации университетов ввели новые протоколы безопасности, обязав студентов отмечаться у комендантов.

Но самым ярким маркером изменившейся эпохи стали пустые обочины шоссе. Знаменитый автостоп, символ свободы и братства, стремительно вымирал. Поднятый вверх большой палец больше не означал доверия; теперь любой притормозивший автомобиль рассматривался через призму липкой, парализующей паранойи. Кто сидит за рулем? Почему он остановился?

Тень плотно легла на кампус Университета Вашингтона. Детективы, работавшие на износ по шестнадцать часов в сутки, пили остывший кофе и перебирали сотни заявлений от встревоженных граждан, осознавая свою беспомощность. В городе завелся некто, кто понимал человеческую психологию лучше, чем сами психологи. Некто, чье лицо было настолько нормальным, что не привлекало внимания.Они искали призрака. Но полиция еще не знала, что этот призрак не прячется в подвалах или глухих лесных хижинах. Он улыбается людям на улицах, покупает кофе в тех же кафе, что и следователи, и готовится совершить свой самый дерзкий, беспрецедентный по наглости ход при свете дня. Ход, который наконец подарит ему имя.

Пока детективы Сиэтла в прокуренных кабинетах пытались найти логику в серии беззвучных исчезновений студенток, пока по всему Тихоокеанскому Северо-Западу нарастала глухая, парализующая паника, источник этого страха вел жизнь, не поддающуюся никакому криминалистическому осмыслению.