Книга Его зовут Тед, страница 46 – Андрей Залевский

— Выйдите из машины, мистер Банди, — голос сержанта Хейворда изменился. Из него исчезла рутинная строгость патрульного, теперь в нем звучал металл офицера, готовящегося к задержанию. — Медленно. Руки держите на виду.

Банди, чей гениальный интеллект позволял ему просчитывать ходы наперед, понял, что его маска сорвана. Он увидел, куда был направлен взгляд полицейского. Он знал, что лежит на полу его машины.

Улыбка исчезла с его лица. На мгновение в глазах блеснула та самая первобытная, нечеловеческая ярость, которую видела Кэрол ДаРонч. Но он понимал, что бросаться на вооруженного сержанта дорожной полиции — это самоубийство.

Тед Банди открыл дверь и медленно вышел на асфальт старой заправочной станции.

В этот момент, под светом полицейских мигалок, в сонной тишине штата Юта, система правосудия наконец-то сомкнула свои челюсти. Невидимый монстр, годами терроризировавший западную часть Соединенных Штатов, впервые оказался освещен ярким прожектором закона. Сержант Хейворд еще не знал масштаба своего открытия. Он остановил машину за нарушение правил дорожного движения. Но его внимательность, его отказ поверить в «идеальный фасад» и его взгляд, зацепившийся за отсутствующее сиденье, навсегда изменили ход мировой криминалистики.

Теперь полиции оставалось лишь заглянуть внутрь этой металлической ловушки и извлечь на свет то, что хищник так тщательно скрывал во мраке. Обыск «Фольксвагена Жука» готовился открыть детективам бездну, о которой они даже не подозревали.

В юридической практике Соединенных Штатов Четвертая поправка к Конституции надежно защищает граждан от необоснованных обысков и задержаний. Полицейский не имеет права просто так заглянуть в багажник или под сиденье автомобиля, если у него нет на то веских, документально подтвержденных оснований, известных как «вероятная причина». Но в ночь на 16 августа 1975 года Теодор Банди сам предоставил сержанту Бобу Хейворду этот юридический карт-бланш. Попытка скрыться от патрульного автомобиля в темном жилом районе, выключенные фары и проезд без остановки знаков «STOP» дали опытному офицеру полное право на проведение досмотра транспортного средства, вызвавшего подозрения.

Стоя на потрескавшемся асфальте заброшенной заправочной станции в Грейнджере, сержант Хейворд перевел луч своего тяжелого металлического фонарика с лица вежливого студента-юриста на салон его автомобиля.

Светло-коричневый «Фольксваген Жук» казался изнутри неестественно пустым из-за демонтированного переднего пассажирского сиденья, небрежно закинутого на задний диван. Хейворд, держа правую руку в опасной близости от кобуры с табельным револьвером, шагнул ближе к открытой водительской двери. Он склонился над сиденьем, и узкий, концентрированный сноп света начал выхватывать из мрака предметы, лежащие на полу.

Это был момент, когда рутинная дорожная остановка навсегда изменила вектор одного из самых масштабных криминальных расследований века. Полицейский еще не знал, кого именно он остановил, но инстинкт, выработанный годами патрулирования ночных улиц, безошибочно сигнализировал: перед ним разворачивается натюрморт абсолютного, концентрированного зла.

Инвентаризация ужаса

Первым предметом, который привлек внимание Хейворда, был тяжелый металлический лом (монтировка). Он лежал прямо за водительским сиденьем, на расстоянии вытянутой руки. Для автомобилиста начала семидесятых годов наличие инструментов в салоне не было чем-то из ряда вон выходящим, но лом обычно хранят в багажнике, рядом с запасным колесом, а не под рукой водителя.