Книга Его зовут Тед, страница 107 – Андрей Залевский

Наступил день, который навсегда вошел в историю американской криминалистики как момент триумфа науки над манипуляцией. Судья Коварт объявил о вызове следующего свидетеля обвинения.

Зал, привыкший к эмоциональным перепалкам Банди с полицейскими, на мгновение затих. К свидетельской трибуне подошел мужчина средних лет в строгом костюме. Он не был ни жертвой, ни детективом.

Это был доктор Ричард Сувирон, ведущий судебный одонтолог (стоматолог-криминалист) штата Флорида.

Когда доктор Сувирон занял свое место и принес присягу, атмосфера в зале неуловимо изменилась. Банди, до этого вальяжно откинувшийся на спинку стула, внезапно выпрямился. Его улыбка стала натянутой, пластмассовой. За время своего юридического образования он изучал множество прецедентов, но судебная стоматология была относительно новой, еще не до конца обкатанной в судах сферой. И это была та самая сфера, которую он не мог контролировать своим обаянием.

Прокурор Симпсон подошел к трибуне. На большой демонстрационный стенд, установленный так, чтобы его видели и присяжные, и телекамеры, были помещены два огромных, контрастных изображения.

Первое изображение заставило вздрогнуть даже хихикающих на задних рядах фанаток. Это была детальная, ярко освещенная макрофотография глубокого, обезображивающего укуса на коже Лизы Леви — той самой анатомической подписи, которую хищник оставил в состоянии первобытной френезии в особняке «Чи Омега».

Рядом с ней находилось второе изображение. Прозрачный ацетатный лист, на котором был напечатан контур челюстей, полученный на основе силиконового слепка, снятого с зубов самого Теда Банди по ордеру суда.

Театр абсурда остановился. Время замерло. Доктор Ричард Сувирон поправил микрофон и приготовился произнести слова, которые превратят самого известного медийного преступника Америки из телевизионной звезды в живого мертвеца. Шоу близилось к своему финалу, и на сцену выходила единственная сила, способная сорвать с маньяка его идеальную маску — холодная, безжалостная наука.

Зал суда — это арена, где сталкиваются два фундаментальных способа познания мира: человеческое восприятие, сотканное из эмоций и субъективных оценок, и холодная, бесстрастная материя фактов. На протяжении нескольких недель в округе Дейд, штат Флорида, Теодор Роберт Банди виртуозно эксплуатировал первую категорию. Он использовал свое обаяние, ораторское мастерство и статус «адвоката, защищающего самого себя», чтобы превратить судебный процесс в медийный спектакль. Он гипнотизировал публику, запутывал свидетелей и заставлял телезрителей сомневаться в очевидном.

Но иллюзия, какой бы убедительной она ни была, бессильна перед законами физики и геометрии.

Прокурор Ларри Симпсон, наблюдавший за этим театром абсурда, знал: чтобы разрушить чары маньяка, нужно перестать играть по его правилам. Нельзя победить нарцисса в словесной дуэли, потому что его питает сам факт внимания. Нарцисса можно уничтожить только одним способом — столкнув его с неопровержимым, математически точным доказательством его истинной природы.

И это доказательство терпеливо ждало своего часа в сейфе для вещественных доказательств департамента полиции Таллахасси. Силиконовый слепок, снятый с кожи убитой студентки в ту страшную январскую ночь.