Книга Его зовут Тед, страница 109 – Андрей Залевский

Банди, сидевший за столом защиты, пытался сохранить лицо. Он что-то быстро записывал в свой желтый блокнот, периодически бросая на эксперта пренебрежительные взгляды. Он все еще верил, что сможет разрушить эти показания на перекрестном допросе. Он готовился задавать вопросы о коэффициенте эластичности кожи, о возможных искажениях при фотографировании, о том, что наука одонтология не является точной на сто процентов.

Но Симпсон не собирался вступать в теоретические диспуты. Он перешел к наглядным материалам.

В зале суда приглушили верхний свет. Включился гудящий проектор, направив мощный луч на большой белый экран, установленный прямо перед скамьей присяжных.

На экране появилась макрофотография.

По залу, где до этого перешептывались журналисты и хихикали влюбленные в подсудимого «группиз», прокатилась волна ледяного оцепенения. Фотография была сухой, клинической, лишенной каких-либо эмоций — и именно поэтому она была такой страшной.

В огромном увеличении присяжные и вся страна увидели участок человеческой кожи. На нем отчетливо проступал багрово-синий полумесяц гематом и содранного эпидермиса. В центре композиции лежала криминалистическая линейка, задающая масштаб.

Это не было абстрактным юридическим понятием «деяние, повлекшее смерть». Это было физическое свидетельство животной, неконтролируемой ярости. Люди в зале внезапно осознали, что смотрят на след зубов, впившихся в живую плоть. Иллюзия сериала мгновенно испарилась, сменившись тошнотворной реальностью морга.

Девушки на задних рядах, которые еще утром восхищались галстуком-бабочкой Банди, побледнели и отвели глаза.

— Доктор Сувирон, — голос прокурора Симпсона разрезал тишину. — Вы изучили эту фотографию. И вы изучили гипсовый слепок челюстей подсудимого, мистера Банди. Какие шаги вы предприняли для их сравнения?

— Мы изготовили прозрачные ацетатные накладки, — ровным, академическим тоном ответил доктор. — На этих пленках в масштабе один к одному напечатаны точные контуры зубов подозреваемого, полученные с его гипсовой модели. Каждая неровность, каждый скол и угол наклона зафиксированы с максимальной точностью.

Прокурор кивнул помощнику.

В этот момент в зале суда вершилась история. То, что должно было произойти, стало самым знаменитым визуальным доказательством в анналах американской криминалистики.

Наложение

Помощник прокурора подошел к проектору. В его руках был прозрачный лист пластика с нанесенными на него черными контурами зубов.

Банди, сидевший в нескольких метрах от проектора, замер. Его ручка остановилась. Желтый блокнот остался лежать на столе. Все его внимание, весь его сфокусированный интеллект психопата сейчас был прикован к куску прозрачного пластика.

Помощник аккуратно, медленно положил ацетатную пленку поверх фотографии укуса на рабочую поверхность проектора.

На огромном экране черные контуры зубов Теда Банди скользнули поверх багровых гематом на коже убитой студентки.

Идеальное совпадение.

По залу пронесся тихий, но отчетливый коллективный вздох.

Это было похоже на то, как сложный, многогранный ключ с тихим щелчком входит в уникальный замок. Каждый элемент анатомического штрих-кода нашел свое отражение.

Доктор Сувирон, вооружившись лазерной указкой, встал рядом с экраном и начал свою безжалостную, методичную казнь «идеального фасада».