Онлайн книга «Храмы веселья»
|
Глэдис подтолкнула ее устроиться в мастерскую модистки на Кони-стрит. Фреда думала, что от нее потребуется лишь любезно помогать дамам выбирать очередной головной убор, и пришла в ужас, узнав, что ее запрут в подвале, где придется отпаривать фетровые клоши на безликом лысом деревянном болване. Она продержалась полдня и в обеденный перерыв сбежала. Тогда, может, в железнодорожную контору на Вокзальном спуске, сказала Глэдис. Или за прилавок в новом универмаге «Вулворт». Или на кондитерскую фабрику «Терри». Или «Раунтри» – они-то уж точно возьмут, учитывая ее семейные связи? Фреда не собиралась работать в «Раунтри»! Она собиралась стать звездой! Прославиться! Уехать в Лондон! Лучше умереть от избытка восклицательных знаков, чем гнуть спину в конторе или на фабрике! Тебе нужен хороший пинок под зад, сказала Глэдис, и точка. * * * Ночные грузчики на рынке Ковент-Гарден уступили место мальчишкам с тачками и торговцам за прилавками. Мир просыпался. Ноги Фреды под тонким одеялом уже репетировали танцевальные па. Флоренс, делившая с ней бугристый, набитый конским волосом матрас, недовольно застонала во сне. Большой расклад Птенцы Нелли еще нежились в постелях, кроме Нивена, чье местонахождение всегда было для семьи загадкой. Кокеры по необходимости вели ночной образ жизни, и утренняя песнь птиц была их колыбельной, хотя трели уже стихали к тому времени, как семья добралась домой после празднования свободы Нелли. Кокеры гнездились на Ганновер-террас, где Риджентс-парк начинался буквально от порога. Величественное жилище, отделанное белой штукатуркой, было бесконечно далеко от злачных уголков Сохо, на доход от которых содержалось. Сама Нелли, однако, успела привыкнуть к суровому распорядку тюрьмы, где в шесть утра грохотом и лязгом возвещали подъем: надзиратели колотили по дверям камер, словно сам сон был греховен. Сейчас страдающая бессонницей Нелли с воспаленными глазами поднялась с постели, на которой проворочалась почти час, заварила себе чаю и вышла с чашкой в сад – просто ради удовольствия открыть дверь и вдохнуть воздух свободы. Попивая чай, Нелли наблюдала, как пестрый дрозд выуживает червяка из клумбы с красными тюльпанами. Червям еще представится случай отомстить – когда-нибудь они сожрут дрозда. И Нелли сожрут тоже. Она опасалась, что это случится скоро. Нужно готовиться. Нужен план. Допив чай, она выплеснула остатки на клумбу, одинаково напугав и тюльпаны, и дрозда, и принялась изучать чаинки на дне чашки. Они подтвердили ее подозрения. Грядут перемены. Пора делать Большой расклад девицы Ленорман. Нелли вернулась в дом и разложила полную колоду карт на огромном столе в столовой. (Ранний георгианский стиль, кубинское красное дерево, удачно куплен на распродаже имущества древнего рода, пресекшегося из-за войны. Нелли была всегда рада ухватить хорошую вещь по дешевке.) — Хм, – изрекла она, вглядываясь в карты. Гораздо выразительнее, чем это междометие выглядит на бумаге. В картах не было ничего загадочного. Их послание можно было бы назвать озимандиевским[21]. Змея, коса, гроб и букет. Конец веселью. * * * Нелли устала. Ее – возможно, впервые в жизни – начала утомлять бесконечная гонка, необходимая, чтобы удерживаться на плаву. Якорь «Аметиста», груз всей империи тянул ее на дно. Она знала, что еще одного тюремного срока ее здоровье не выдержит, и, сидя в Холлоуэй, начала подумывать об отставке, – может, уехать в Довилль или даже Торки (сняв номер долговременного пребывания в отеле «Империал»), передать ключи от королевства детям, а корону – незыблемо надежной Эдит. |