Книга Янтарное лето, страница 58 – Мидзуки Цудзимура

— Пытались, а как же. Но сколько бы раз мы ни обращались к «Школе», как часто бы ни приезжали в Сидзуоку, Ясуми продолжала настаивать, что не хочет с нами видеться, и нас не пускали. Нам даже связаться с ней не позволили, и мы с женой часто обсуждали, там ли еще наша дочь – может, она вообще уже мертва.

Как только он произнес это слово, «мертва», атмосфера в приемной тут же накалилась еще сильнее.

— Все в точности, как и в той ситуации с водой, – продолжал Таканобу. – В итоге мы начали подозревать, что там все-таки произошло нечто ужасное, и через представителя снова связались со «Школой будущего» – просили допустить нас к Ясуми. Но они сказали, что ее у них больше нет. Она оставила «Школу будущего» и уехала с их территории, – он перевел дыхание и медленно покачал головой. – Не знаю, насколько это правда.

— А что по поводу внучки? – спросил Ямагами.

— По словам людей из «Школы будущего», Ясуми забрала ее с собой. Но с тех пор прошло уже столько лет, а мы так ни разу и не виделись ни с одной из них. Никакой связи. Куда они отправились, мы тоже не представляем.

Несмотря на прорывавшийся иногда резкий тон, все, о чем говорила Ясуми, звучало убедительно для них тогда. Похоже, она и в самом деле была, как описывали ее родители, талантливой и хорошо воспитанной.

«Но ведь поэтому с ней все это и произошло, разве нет?» – подумала Норико.

«Учителя», которых она там повстречала, все были выдающимися, умными людьми, совсем не похожими на ее ничем не примечательную мать. Ей, наивной девочке, это частенько тогда приходило в голову. Образованные, знавшие языки и особенно хорошо поднаторевшие в «свободном мышлении» – эдакий идеал, к которому стремится каждый в воспитании детей. И именно за этим чистым идеалом и последовала Ясуми.

— У нас есть к вам просьба… – Теперь руки задрожали и у Таканобу. В его грозном выражении лица читалась глубокая беспомощность на грани злости. – Пожалуйста, выясните, не принадлежат ли эти кости нашей внучке.

Кости. Это слово опустилось на них тяжелым камнем. Не останки. Кости. С того самого момента, как они услышали все по новостям, пожилые супруги наверняка не могли перестать в деталях воображать это место и найденный скелет, а потом соотносить с историей дочери с внучкой.

— Если нет, тогда ладно. На самом деле, я искренне надеюсь, что это не она. Бедняжка – вы только представьте, она и не подозревала ни о чем, а мать увезла ее туда. Потом росла одна, без родителей, и в итоге там и умерла. Бедняжка, бедняжка, бедняжка, – все повторял Таканобу, и слезы текли из глаз сидевшей рядом Киёко.

Она тихонько всхлипнула и закрыла лицо руками. Звук словно эхом отозвался и в Таканобу – глаза его покраснели еще сильнее и тоже увлажнились.

— Если наша внучка еще жива, в этом году ей исполнится сорок. И да, мы понимаем, что сорок – уже большой возраст, так что неважно, где она теперь и как для нее все сложилось, – это ее жизнь. Но после всех этих новостей мы не можем перестать думать о том, что ее время на этой земле закончилось, еще когда она была совсем маленькой, и это разбивает нам сердце. Девочка ни в чем не виновата. Нам так ее жаль. Мы теперь даже умереть спокойно не сможем.

Норико сжала губы – она чувствовала, что иначе тоже сорвется.

Если она еще жива, ей будет сорок.