Книга Янтарное лето, страница 21 – Мидзуки Цудзимура

— Что случилось? – спросил Мидзуно-сэнсэй.

Мика легонько прикусила губу. Живот у нее снова сдавило от боли. Титосэ обеспокоенно повернулась к ней.

— Вы меня вызывали. А возле кабинета я встретила Мику, – обернувшись к Мидзуно-сэнсэю, первой заговорила Титосэ.

— Так. Мика, что стряслось?

В голосе его по-прежнему не было злобы. Это полностью шло вразрез со словами Ёсиэ и остальных.

Вот только Мику это заставляло волноваться еще больше.

— Я пришла извиниться.

Когда она наконец произнесла это вслух, в груди стало теплее. Будто прямо у нее в горле образовался эдакий комок тепла, который все норовил прорваться наружу. Она не хотела плакать – глаза оставались сухими, но голос начал дрожать и срываться на рыдания.

Мидзуно-сэнсэй молча смотрел на нее широко распахнутыми глазами.

А Мика уже не могла остановиться.

— Все говорят одно и то же. Что я ужасно поступила, вылив краски в родник. И пока я болела, учителя всех отругали.

— Кто тебе это сказал?

Мика вздрогнула. Назовет имена – и они еще больше ополчатся против нее. Нет, она ни за что не должна их выдавать.

— Все, – лишь повторила она. – Все говорят. А еще спрашивают, почему меня не наказали. Ведь это я во всем виновата.

Мика была благодарна Титосэ за то, что та так и стояла молча. Теперь Мика поняла, зачем позвала ее с собой – эта девчонка уж точно никому ничего не расскажет.

— Простите меня, сэнсэй, – сказала Мика. Слезы уже катились по ее щекам. – Все молчат – и Хитоми-сэнсэй, и вы, но если вы сердитесь, тогда, пожалуйста, не нужно больше это скрывать. Я извинюсь. Мне так жаль. Я как следует извинюсь.

— Ох, Мика! – Мидзуно-сэнсэй вдруг вскочил.

Он приблизился к Мике и заключил ее лицо в свои большие, морщинистые, твердые ладони. Сухой рукой он вытер слезы с кончика ее подбородка.

Что это с ним? Мика изумленно уставилась на Мидзуно-сэнсэя и увидела, что глаза у него полны печали и вместе с этим лучатся добротой.

Он не сердится. Не держит на нее зла.

Все в порядке.

В ту же секунду Мика зарыдала.

— Простите! – сквозь слезы повторила она, еще громче, чем раньше. – Простите, сэнсэй!

— Не бери в голову, Мика, – твердо ответил Мидзуно-сэнсэй. – Не нужно плакать. Это ты меня прости. Учителям нужно было как следует объяснить все детям. Прости, что тебе пришлось через это пройти – все эти разговоры и так далее.

Мика молча покачала головой. И еще раз, и еще.

Мидзуно-сэнсэй привстал. Ладони его все еще лежали на ее щеках, и он заставил ее поднять голову и взглянуть на него. Директор смотрел в упор на Мику. В глазах его стояли слезы.

— Никто не сердится. Мы просто ужасно за тебя переживали, Мика. …И мы не ругали остальных, не обвиняли их ни в чем. Лишь предупредили, чтобы они завязывали с этими играми – иначе нечто подобное может случиться вновь.

— Но я ведь загрязнила родник.

От рыданий она начала икать и все никак не могла остановиться. Говорить было невыносимо трудно, но она все-таки продолжала.

Услышав ее слова, Мидзуно-сэнсэй тяжело вздохнул. А потом снова взглянул на Мику своими добрыми, влажными от слез глазами.

— Так вот что тебя беспокоит, – громко выдохнув, наконец произнес он. – То есть ты считаешь, что поступила плохо, и винишь себя за это?

— Но ведь… Но…

— Ты хорошая девочка. Мика, ты и в самом деле хорошая. Ничего дурного ты не сделала. Просто не знала, что так получится.