Книга Янтарное лето, страница 20 – Мидзуки Цудзимура

— Посмотри на нее – загрязнила родник и ходит как ни в чем не бывало! – все не успокаиваясь, прошептала Ёсиэ.

Услышав это, Мика так и замерла на месте.

Вот оно что. Теперь наконец-то Мика осознала, что это было за странное чувство, не отпускавшее с тех пор, как учителя пришли навестить ее, когда она лежала с температурой.

Она ведь всего лишь бросила в родник драгоценность. Просто утопила краски в воде. А вот взрослые, похоже, считали иначе.

Мика отчетливо помнила, как в ночной темноте краски постепенно расползались по поверхности и как она завороженно следила за этим. Помнила, как холодно было рукам в воде.

А сделала ты это потому, что девочки из младших классов рассказали, будто это поможет твоему желанию исполниться? Не было никакой другой причины, так?

Вот что тогда имел в виду Мидзуно-сэнсэй.

— Тебя точно выгонят, – сказала Митиэ. – Учителя страшно сердятся.

Придя в себя, Мика обнаружила, что уже вернулась в здание подготовительного отделения. Одна.

Теперь, когда она осознала, насколько ужасный поступок совершила, в груди стало так тяжело, что даже невозможно было сделать вдох.

Точно выгонят.

Голова закружилась.

Почему же учителя сами ей все не высказали? Если бы ее поругали, она и сама бы извинилась.

Она бы все им рассказала. Объяснила бы, что ни в коем случае не хотела загрязнять источник.

Папа, папа, папа.

Мама, мама, мама.

Знают ли они, что она натворила?

А если да…

Мика стиснула зубы. Крепко сжатые кулаки налились силой.

Тогда они должны узнать, что именно она попросила. Раз уж ее будут ругать взрослые, пусть даже папа с мамой, ей непременно нужно, чтобы они узнали о ее желании.

И она все еще от него не отказалась.

Мика хотела быть с родителями. Но гораздо отчетливее она сейчас ощущала кое-что другое. И это было мучительно.

Что она будет делать, если ее и правда выгонят?

Мика встретила Титосэ у кабинета Мидзуно-сэнсэя. Сегодня она, как и всегда, была одна.

Титосэ заметила Мику, но ни один мускул на ее лице не дрогнул. Она позвала ее – «Мика-тян!» – с таким же прозрачным, отсутствующим взглядом, как и в тот раз, когда Мика болела и Титосэ пришла ее навестить.

Пока все остальные сторонились Мики, лишь Титосэ-тян вела себя как обычно. Она делала то же, что и всегда – протирала полы, рисовала и гуляла. Теперь только Мика с Титосэ находились вдали от других детей. Но это вовсе не значило, что на этой почве они должны подружиться. Тем не менее присутствие Титосэ, которая была так же одинока, грело Мике сердце.

— У тебя дело к Мидзуно-сэнсэю? – вдруг спросила Титосэ, когда Мика уже собиралась было постучать в дверь кабинета.

— Ага.

— И у меня.

Повисла пауза.

— Он меня вызвал, – наконец сказала Титосэ.

— …Зайдем вместе?

Добрый Мидзуно-сэнсэй всегда угощал Мику сладостями до того, как все это случилось. Ей казалось, что только она удостоилась такого его внимания, но, возможно, он делал это и для Титосэ. Да, Мидзуно-сэнсэй и в самом деле добрый, но сегодня Мике было ужасно одиноко. Титосэ заморгала своими большими круглыми глазами и кивнула.

— Хорошо.

Мика постучалась, и учитель велел заходить. Они молча открыли дверь.

Мидзуно-сэнсэй был один. Он бросил вопросительный взгляд на Титосэ с Микой. Похоже, своим появлением они его удивили.

Кабинет у него был довольно тесный, тут помещался лишь стол Мидзуно-сэнсэя да стул. На печке свистел чайник. Теплый воздух заполнял пространство.