Книга Янтарное лето, страница 200 – Мидзуки Цудзимура

Мика сильно прикусила губу. Норико, не мигая, все еще глядела на нее.

— А еще мне стало интересно, почему тем утром, после того как ты ее закрыла, ты отказалась от помощи и отправилась относить завтрак в одиночку? Хотела обсудить что-то наедине с Хисано?

— Да не знаю я!

Лучше, конечно, было бы промолчать, но она снова не сдержалась. Она не хотела говорить. Не хотела думать. Ей казалось, она давно уже закинула эти мысли на задворки сознания, но вот снова вынужденно столкнулась с ними лицом к лицу, и ей стало некомфортно.

А еще было невыносимо слушать, как Норико то называет ее «Микой-тян», то тут же опять обращается к ней просто на «ты». Она даже не пытается разделять ту «Мику» и ее, Мику Танаку, женщину, что сидит перед ней. Для нее они одно целое. Было бы гораздо проще, если бы она просто ее оттолкнула.

Норико крепко вцепилась в руку Мики, несмотря на ее отчаянные попытки вырваться, и сжала так, словно не собиралась отпускать.

— Если ты не хочешь говорить, не страшно. Но я верю, что у тебя была причина. Что-то случилось между вами – и именно поэтому ты решила, что, закрыв Хисано в Комнате, убила ее. Я хочу знать что, но раз ты молчишь, то пусть будет так. Тем не менее я все-таки продолжу спрашивать. Мне нужно выяснить правду.

— И зачем же тебе эта так называемая правда? Не думаешь, что это все уже слишком далеко зашло?

— Еще как думаю! – Норико почти закричала.

Голос ее прозвучал резко, но все еще решительно.

— Еще как думаю, – громче повторила она, – и все-таки хочу знать. Понимаешь, это может тебя спасти.

Слезы полились из глаз Норико.

Мика и не заметила, как это случилось. Норико ведь держалась столько времени. Взгляд ее устремился четко вперед – она крепко сжимала зубы, щеки ее покраснели, а слезы стекали по лицу. Мика не знала, что сказать. Не дыша, она уставилась на Норико, чувствуя, как в глазах начинает печь, словно она тоже вот-вот расплачется. Она отчаянно пыталась подавить этот порыв.

Сверлившие друг друга взглядами Норико с Микой в эту секунду, вероятно, выглядели до ужаса похожими. Ни одна так и не отвела глаз, продолжая пронзительно таращиться одна на другую.

— Ты ведь не виновата, – сказала Норико. Отчетливо и ясно. – В суде я буду настаивать на том, что ты не несешь абсолютно никакой ответственности по предъявленному противоположной стороной иску. Неважно, было ли это убийство или несчастный случай. И как бы ты ни настаивала на своей причастности, это ничего не изменит. Возможно, ты ее и задушила. Или откуда-нибудь столкнула. Хочешь признаться в «убийстве» – валяй. И все-таки ты ни в чем не виновата.

Норико, не моргая, неотрывно смотрела на Мику.

— Тебе было одиннадцать. Еще совсем ребенок. И даже если Хисано умерла по твоей неосторожности, ты, как ребенок, не могла по закону нести за это ответственность. Это взрослые не выполнили свой долг, свою главную обязанность – защищать детей. Будь то трагическая случайность или убийство – это не твоя вина, Мика. То, что взрослые скрыли произошедшее якобы ради твоего безоблачного будущего, – всего лишь казуистика. Заставить тебя поверить в это было ужасно жестоко с их стороны. Все это буквально связало тебя по рукам и ногам. Ответственность целиком и полностью на них. Ты не сделала ничего плохого!