Книга Янтарное лето, страница 177 – Мидзуки Цудзимура

В тот же самый миг бесконечно долгий выдох вырвался у нее из груди. Словно весь воздух, без остатка, наконец покинул тело. Вместе с этим Норико выдала какой-то длинный, нечленораздельный звук. Она все еще не могла прийти в себя.

Прижавшись к всхлипывающей Айко, Норико и сама зарыдала. Голос в автоответчике зазвучал дальше: «Приглашение я отправлю вам по почте, но хотелось бы побыстрее назначить дату медицинского осмотра. Я звонила сегодня несколько раз, но никто не взял трубку. Простите, что беспокою так поздно. Постараюсь связаться с вами снова».

— Мама.

Норико и не заметила, как Айко подняла голову в ее объятиях. Она непонимающе уставилась на Норико. А потом коснулась ее головы своей маленькой ладошкой.

— Ты хорошая, – проворковала она и погладила мать.

Не понимая, что происходит, Айко попыталась успокоить расплакавшуюся Норико. Едва та услышала голос дочери и ощутила прикосновение, как зарыдала еще сильнее.

Какая же Айко у нее все-таки замечательная! Такая милая. Норико ее просто обожала. И все же она почувствовала себя гораздо комфортнее теперь, когда решился вопрос с тем, где Норико сможет ее оставлять.

Она вдруг вспомнила о Мике Танаке.

Почему она бросила своих детей? Почему поступила с ними так же, как когда-то было и с ней?

Норико уже не раз размышляла об этом. Ей всегда казалось, будто все дело в том, что у них с Микой совершенно разные взгляды на жизнь. Норико раньше считала, что мысли Мики по поводу «Школы будущего» и ее собственные проблемы с детским садом для дочери – две совершенно разные вещи. Но так ли это на самом деле?

Возможно, Мика тоже это понимала. Что «Школа» для Норико – нечто из ряда вон выходящее, что она никак не ассоциирует себя с их идеями и именно поэтому все еще мучается вопросом, почему Мика снова сделала такой выбор – разлучиться с собственным ребенком?

Однозначного ответа могло и не существовать.

А был ли вообще выбор у Мики? Вероятно, она действовала так же, как и Норико, которой не оставалось ничего другого, кроме как, думая о работе, подыскивать сад для дочери. Это был единственный вариант, который она могла внутренне принять.

Ведь Норико и сама, выбиваясь из сил, пыталась найти детский сад, в который приняли бы Айко, а когда все получилось, вздохнула с облегчением. Она вдруг поняла, что оставлять своего ребенка с кем-то и любить его – это две абсолютно разные истории.

И разве можно сказать, что Мика, или мать Хисано Игавы, или другие женщины, помещавшие детей в «Школу будущего», мыслили как-то по-другому?

Образование в интересах ребенка, любовь к нему, выбор жить раздельно, личные обстоятельства… Невозможно коротко объяснить, почему родители оставляют детей с другими людьми. А требовать от них четких причин – это не что иное, как чистой воды эгоизм окружающих.

И хотя нельзя утверждать, что Норико полностью их понимала, она впервые почувствовала, что находится на одной стороне с ними. До этого ей казалось, что они – люди совершенно другого склада, но теперь между ними больше не было этой пропасти. И почему она только решила, что совсем на них не похожа?

— Мама хорошая, хорошая.

Айко продолжала неловко поглаживать ее по голове.

— Ага, – ответила Норико. – Спасибо, – сказала она, взяв дочь за маленькие пальчики и закрыв глаза. – Спасибо, Ай-тян. Я тебя очень люблю.