Книга Янтарное лето, страница 153 – Мидзуки Цудзимура

Голос у нее в этот момент словно стал чужим. Внутри все похолодело.

Сахара и виду не подал.

— Нет, Фукада-сэнсэй этого не говорил. Однако, пока мы размышляли над тем, как нам лучше изложить все в суде, он заметил, что Танаке-сан стоит найти другого адвоката, который будет заниматься только ее вопросом. Вот что он, как мне кажется, подразумевал.

Слушая его, Норико чувствовала, как в голове постепенно все становится на свои места.

И хоть она никогда не видела этого Фукаду, Норико понимала его позицию.

Да, «Школа будущего», несомненно, может в суде представить все таким образом, чтобы перекинуть вину на Мику Танаку, но и она, в свою очередь, вправе поступить так же. Будет винить во всем организацию, скрывшую произошедшее, и с нее самой снимут обвинения в убийстве. И это, конечно, неприемлемо для корпоративного юриста, приоритет которого – благополучие нанимателя. Норико заставил напрячься тот факт, что Фукада сам был членом «Школы», но, выходит, в профессиональном плане он оказался на голову выше, чем она предполагала.

— Мы и сами сейчас в полной растерянности, – продолжал Сахара. Взгляд его оставался все таким же ясным. – Пытаемся расследовать смерть Хисано Игавы. Часть из тех, кто имел отношение к этим событиям, уже покинули «Школу», а Фукада-сэнсэй в те времена находился в другом Училище. Честно говоря, больше половины живших в Сидзуоке и вовсе не в курсе, что Хисано умерла. Еще меньше тех, кто знает, что тогда происходило.

— То есть вы признаете? Что похоронили тело? – изумленно воскликнула Норико.

Сахара так буднично произнес эту фразу – «те, кто имел отношение к этим событиям». Значит, они и в самом деле соглашались, что причастны к сокрытию останков.

Видно было, что Сахару вопрос слегка удивил. А потом он кивнул, неуверенно, но при этом отчетливо.

— Да.

Норико так и застыла с открытым ртом. Ямагами не подал виду, но напряжение, повисшее в воздухе, стало как никогда ощутимым.

— Я-то понятия не имею об этом – все произошло задолго до моего рождения, – сказал Сахара. – Но это факт. Часть нашего прошлого. Хисано Игава умерла в Училище, и те, кто переживал, что из-за этого «Школе будущего» придет конец, похоронили ее тело. В этом сомневаться не приходится. А некоторые из них до сих пор остаются в «Школе».

Он произнес это так хладнокровно. Услышав это, Норико поняла, что он до мозга костей человек «Школы» – даже в большей степени, чем ей казалось. Восхитительно невинный, живущий в своем идеальном мире. Факты для него были всего лишь фактами, и он не задумывался, как именно остальные могут их воспринять. Он смотрел на все своими чистыми, бесстрастными глазами.

Сахара нисколько не переживал из-за того, что и сам является членом «Школы», а значит, может стать объектом нападок. Он ведь не имел отношения к происшествию, случившемуся еще до того, как он появился на свет.

«Хорошо же его воспитали», – подумала Норико. И тут же поняла всю иронию в этой мысли. «Хорошо воспитали». Возможно ли было употребить подобное выражение по отношению к человеку, выросшему в особенной атмосфере «Школы будущего»? Однако она была уверена, что этот незамутненный взгляд на мир и веру в местные идеалы взрастили в нем именно там. Ей стало стыдно за собственные мысли.

И даже если бы кто-нибудь и высказал ему за то, что он соглашается с идеологией подобной организации, втайне от всех похоронившей останки погибшей девочки, и до сих пор остается ее участником, Сахара, скорее всего, не придал бы этому значения. Это для него две разные истории. То, что он внутренне для себя принимает, не имеет никакого отношения к этому давнему инциденту. Он искренне верит, что сможет продолжать так и дальше.