Книга Янтарное лето, страница 133 – Мидзуки Цудзимура

Это все ее вина.

Из-за нее старики Ёсидзуми оказались у Кикути.

Теперь, в задней комнате токийского отделения «Школы», они в безопасности, беседуют с внучкой. Им и в самом деле удалось ее найти. Но это не освобождает Норико от ответственности за ее поступок. Она не должна была позволить им встретиться с Кикути.

Давайте бороться вместе.

Ей захотелось отмотать время вспять к тому моменту, как Ёсидзуми пожал руку Кикути, чтобы остановить его.

«И чего он только добивался?» – со злостью подумала она.

Люди ведь и так достаточно настрадались, и вот, когда перед ними забрезжила хотя бы смутная надежда на помощь, он так бесстыдно их обманывает, еще и благодарности потом принимает. Просто пытается отыграться за собственную неудовлетворенность. Неужели это доставляет ему наслаждение? И каковы его цели?..

— Мне жаль, – сказала Танака. – Но даже если вы решите довериться ему, ничего не изменится. Ему просто нужно, чтобы кто-то слушал его россказни.

Сердце Норико замерло. Она просто не могла в это поверить. Голоса Кикути и Танаки, перебивая друг друга, звучали в ее ушах.

«Не делай этого», – пронеслось у нее в голове.

«Успокойся», – велела она себе, и голоса смолкли. Нет, она ни в коем случае не должна этого говорить. Но потом Норико вспомнила, как супруги Ёсидзуми пришли к ней с отчаянной просьбой, как они со слезами на глазах рассказывали ей о своей внучке – быть может, с ней все в порядке, и она все еще живет где-то, ах, как жаль, если она умерла ребенком, – вспомнила детскую просьбу Мики, письма Сигэру, дни, проведенные в летнем лагере, детей из Училища, с которыми она там познакомилась, родник, Площадь… Она больше не могла держаться.

Норико знала, что этого делать не стоит, но все же не стерпела.

— Что… что вы с ними сделали?

Голос ее срывался, губы дрожали. Ее бросило в жар. Горло сдавило болью.

— Что стало с детьми? Теми, кто были там тогда?

В сознании Норико ее собственный голос теперь сливался со словами Кикути, с которым они недавно встречались. «Давайте бороться вместе», – сказал он тогда с улыбкой на лице, и она вдруг превратилась в улыбку молодого Кэна-сэнсэя.

Будущее существует лишь здесь. Взрослый гладит ребенка по голове.

Норико-тян. Теперь перед глазами лицо Мики, она зовет ее.

Хочешь, расскажу секрет? Мика где-то далеко. Время словно бы остановилось там.

Воспоминания о Мике одно за другим всплывали в голове Норико.

На самом деле я хочу жить с мамой. Как дети у Подножия.

Знаешь, когда одиноко – то и нам одиноко, а когда грустно – то и мы грустим.

Вот Мика ночью сидит у родника в одиночестве, один только свет фонарика озаряет тьму.

— Я…

Нет! Нет, только не это!

— Когда я училась в начальной школе, меня отправляли в лагерь. Каждое лето, три года подряд я ездила в Училище в Сидзуоке.

Глаза Танаки расширились от удивления. В слабом свете из окна, попадавшем в коридор, черты ее лица проступили еще отчетливее, чем раньше.

Норико почему-то показалось, что она как будто просит прощения.

Вы же не появлялись все это время.

Тогда Танака как будто обращалась и к ней самой. Норико ведь обо всем позабыла.

Вы же не вспоминали все это время. Это звучало как обвинение.

— Я подружилась со множеством ребят… Что с ними стало?

Норико вспомнила слова Кикути. Никто не берет на себя ответственность за тех детей. Детей, которые выросли там.