Книга Ночь в замке, страница 97 – Вероника Генри

— С днем рождения, – сказала я ей. – Надеюсь, мы сможем сделать его запоминающимся.

— Это очень мило с вашей стороны. Не стоило так беспокоиться. – Вид у нее был искренне тронутый. – Пятьдесят. У меня в голове не укладывается, что мне стукнуло полвека.

— Ну, это не так уж и страшно, – заверила я ее.

— Только не говорите, что вам тоже пятьдесят.

Она с изумлением посмотрела на меня. Временами мне и самой не верилось, что мне уже пятьдесят, но последние несколько недель я чувствовала себя столетней старухой, так что пятьдесят казались молодостью.

— Когда мне исполнилось пятьдесят, – сообщила Мартина, – я сказала себе, что не намерена никогда больше терпеть ничьих закидонов.

Колетт со смешком подняла бокал:

— Так выпьем же за то, чтобы не терпеть ничьих закидонов, девочки.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, – закатил глаза Гэри. – Ты и так ничьих закидонов отродясь не терпела.

Мантра, впрочем, была хорошая, и я решила, что стоит взять ее на вооружение. Вернувшись в кухню, я достала телефон и несколько секунд на него смотрела, прежде чем написать Дэниелу.

Ты получил письмо от Саймона Левина?

Ответа ждать долго не пришлось:

Угу.

Я ненавидела это его «угу». Оно было грубое, отрывистое, неинформативное и пассивно-агрессивное. Впрочем, какого еще ответа я могла ожидать от Дэниела? Никакого продолжения не последовало. Ни ответа, ни реакции. Я досадливо скрипнула зубами. Зря я ему написала. Он выбил меня из колеи. Теперь я буду весь день об этом думать, а мне сегодня следует быть в форме. Мне нужно готовить банкет на восьмерых человек, перестилать постели (несмотря на то что мы не были отелем, мы все равно каждый день перестилали постели и мыли санузлы), а еще прояснить с гостями пару вопросов.

Эту задачу я решила отложить на время после завтрака. Эшли ушел в гостиную и, усевшись в кресло, уткнулся в телефон в ожидании, когда спустятся остальные: они пошли к себе наверх готовиться к выходу. Он не слышал, как я подошла к нему сзади. Я положила руку на спинку его кресла и, склонившись над ним, прошептала ему на ухо:

— Одна маленькая птичка сообщила мне, что у вас имеется на сегодняшний вечер особое пожелание.

Он обернулся ко мне, оживляясь.

— О да. Щепотку-другую. Все-таки у Колетт сегодня день рождения.

Я улыбнулась, но глаза мои были холодны, как осколки льда.

— Боюсь, мы здесь придерживаемся политики нулевой терпимости к наркотикам. И если вам в будущем понадобится что-то еще, рекомендую вам обращаться непосредственно ко мне, а не к младшим членам коллектива.

Он некоторое время молча смотрел мне в глаза. Взгляд у него был мертвый. Ни капли теплоты. Лишь пустота. Не глаза, а две черные дыры.

— Ладно, дорогуша, – произнес он наконец. – Не кипятитесь.

Он вновь уткнулся в телефон. Я распрямилась и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

— Вы все еще хотите, чтобы я организовала вам вылазку на виноградник?

Он вскинул на меня глаза, смерив взглядом, и по коже у меня пробежали мурашки. Потом его губы раздвинулись в улыбке, и он обрушил на меня всю силу своего обаяния.

— Это было бы замечательно.

Я ответила ему отрывистым кивком, который сделал бы честь актрисе Кристин Скотт-Томас, и выплыла из комнаты.

Вернувшись в кухню, я некоторое время собиралась с мыслями. Потом взяла телефон и, покрутив его в руках, вытащила визитку Реми из блокнота, куда ее запихнула. На ней значилось только имя и номер телефона. У него не было необходимости никому объяснять, кто он такой.