Книга Ночь в замке, страница 100 – Вероника Генри

О господи! Теперь в голове у меня безостановочно крутилась Барбра Стрейзанд, «The Way We Were». Это была любимая мамина песня. Она обычно включала ее в машине и принималась подпевать в полный голос, безбожно фальшивя, так что Арчи затыкал уши в ужасе, в то время как отец умиленно улыбался, глядя на нее.

У них с папой все было правильно. Они всегда были довольны тем, что имели, – и друг другом. А потом она взяла и умерла. Ну разве это справедливо? На глазах у меня выступили слезы. Дельфина с ее переживаниями выбила меня из колеи, и я совершенно раскисла. У меня не было сейчас времени предаваться самобичеванию.

Я усилием воли заставила себя собраться. Сейчас неподходящий момент впадать в сентиментальность или горько размышлять о том, как могла бы сложиться моя жизнь. Пора готовиться к вечеринке.

Пока Дельфина гладила скатерти, а Лилу до блеска натирала тарелки, бокалы и столовые приборы, я принялась украшать столовую. Я прошерстила шкафы и кладовки и вытащила свечи, вазы и чаши – все, что смогла найти. На каминной полке я расставила несколько разномастных вазочек с узким горлышком и набила их ярко-розовыми и оранжевыми георгинами разной высоты, решив, что в данном случае чем больше, тем лучше. Потом накрыла стол, выложив винтажные столовые приборы Лизмей – с костяными черенками, украшенные затейливой гравировкой. Накрахмаленные салфетки я перевязала ярко-розовыми и оранжевыми бархатными ленточками и вставила в каждую такой же георгин, чередуя цвета. Затем я повторила цветочную композицию с каминной полки в центре стола, добавив к ней еще роскошный букет, который поставила в медный самовар, найденный в чулане, и два посеребренных ведерка для охлаждения вина.

Лилу принесла подсвечники, которые я во время уборки откопала на одной из полок. Они почернели от времени, и Лилу пришлось немало потрудиться, чтобы вернуть им первозданный блеск. Мы вставили в них восковые свечи и украсили ножки лентами, красиво уложив свисающие кончики на столешнице.

— Ну как тебе?

Я отошла назад и сделала несколько фотографий на телефон, затем, придирчиво рассмотрев каждую, опубликовала их в «Инстаграме» с подписью: «Готовимся к вечеринке».

Лилу вздохнула:

— Как у людей получается так жить?

— Не знаю, Лилу. Это все не настоящее. Не настоящая жизнь. Это только на выходные.

— Моя мать отметила свой пятидесятый день рождения в тюрьме.

Она, не мигая, смотрела на цветы. В глазах у нее стояли слезы. Что я могла ей сказать?

— Мне очень жаль, – произнесла я так мягко, как только могла.

— Elle n’a eu pas de choix, – сказала она, утирая глаза. – Она защищала моего брата. У нее не было выбора.

Я молча обняла Лилу за плечи. Мне не хотелось лезть к ней с расспросами, слишком уж личным казались все эти перипетии ее семейной жизни. Видимо, брат Лилу совершил какое-то преступление, а их мать взяла вину на себя. Принимая во внимание наш с ней вчерашний разговор, возможно, это были наркотики. Мне представились нагрянувшие к ним в дом полицейские, брат Лилу, выскальзывающий через черный ход, мать, вскидывающая руки над головой. Все это пронеслось в моем сознании, точно кадры из фильма. Из какого-нибудь атмосферного французского фильма с массой мрачных взглядов, черной кожи и погоней на машинах. И возможно, перестрелкой. Я поежилась, задавшись вопросом о том, на что походила жизнь Лилу. Все постоянно на взводе.