Книга Ночь в замке, страница 77 – Вероника Генри

— Вы нас нашли! – воскликнул он. – Слава богу! Иногда нам приходится выходить встречать гостей на главную дорогу, но я подумал, что у вас хватит соображения добраться самостоятельно. И я оказался прав! Идемте, я познакомлю вас с Джерри. Он готовит coq au vin. Мы будем только втроем. Вас это не смутит? Мы не хотели ни с кем вами делиться, потому что мы жадные и желаем узнать все самое интересное первыми.

— Я не возражаю, – отозвалась Лизмей, в глубине души вздохнув с облегчением.

Внутри дома царили буйство красок и избыточность, которые были такими жизнерадостными и такими уютными, что Лизмей против воли улыбнулась. Это был хаос, но в нем угадывался какой-то внутренний порядок, который придавал всему ощущение целостности, с одной вещи взгляд перескакивал на другую: с картины с разноцветными кляксами на ряд полок, где были выставлены антикварные игрушечные машинки, с них – на бронзовую скульптуру балерины, а с нее – на книжный стеллаж, битком набитый бульварными романами – так и хотелось выбрать какой-нибудь и устроиться с ним на одном из желтых диванов. Цветовая гамма была типично прованская: терракотовая шестиугольная плитка на полу, охряные стены, и все это разбавлено комнатными растениями, отчего возникало ощущение, что ты то ли в джунглях, то ли в библиотеке, то ли в музее.

Лизмей прошла по пестрому ковру в кухню, где высокий мужчина с копной белоснежных кудрей что-то мешал в громадном чугунке «Ле Крузе». В нос ей ударил аромат красного вина и чеснока.

— Джерри. Вот она. Наша новая находка. Лизмей.

Джерри подошел к ней, держа на весу деревянную ложку.

— Хьюго не успокоился бы, пока не поймал вас и не заполучил в гости. Он прямо как маньяк-энтомолог, честное слово. И посмотрите, какую роскошную бабочку он раздобыл в нашу коллекцию. – Он взял ее за руки и расцеловал в обе щеки. – Поздравляю с покупкой шато! Нам не терпелось узнать, кто его купит.

— Мы, кажется, были не в себе, – сказала Лизмей. – Это все розэ из «L’Epic».

— О да! Это не вино, а настоящая амброзия! Оно способно толкнуть на безумство. Так, ладно, я предлагаю начать с лука-порея под соусом винегрет. Пойдет? С собственного огорода, разумеется.

— Мм, вкуснятина.

— Держите. – Хьюго вложил ей в руку бокал с золотистым вином. – Попробуйте, а потом скажите, что это не райское наслаждение.

Лизмей пригубила и согласилась, что это оно и есть – как будто пьешь жидкие персики.

— Наше любимое «Вионье». Мы им кого попало не угощаем.

Джерри снова вернулся к плите и принялся колдовать над чугунком, помешивая, приправляя, пробуя содержимое.

Кухня была такой же колоритной, как и гостиная, увешанная косичками из чеснока и луковиц и пучками свежих трав, прованскими кастрюлями и блюдами, корзинами с фруктами и овощами. Тут были деревянные ложки, разделочные доски и стойки с ножами всевозможных форм и размеров, медные сотейники и чугунки. Нигде не было ни одного свободного пятачка. Повсюду стояла какая-то еда в разных стадиях готовности: горка мелко нашинкованного лука-резанца, миска с припущенными абрикосами, дуршлаг со стынущим паровым картофелем. Если бы Лизмей удалось воссоздать в шато хотя бы сотую долю этой атмосферы, гости были бы очарованы.

— Давно вы здесь живете?

— Уже десять лет. Джерри купил этот дом, когда ушел из университета, – кто-то порекомендовал ему обратиться ко мне за советом. И это была coup de foudre^[62]. Через две недели я продал свою квартирку в Менербе, где намеревался провести остаток жизни холостяком. И переехал сюда. Еще одно доказательство, что никогда не знаешь, в какой момент любовь может поднять свою прекрасную голову.