Книга Ночь в замке, страница 36 – Вероника Генри

Ощущая прилив энергии, какого не испытывала с тех пор, как ушла из «Сердца дома», я принялась составлять список людей, которые были передо мной в долгу: фотографов, веб-дизайнеров, инфлюенсеров. Я была твердо намерена возродить былую славу «Ночи в шато». Я верну его обратно в игру!

На следующий день я испытала на себе очарование прованской золотой осени. День стоял ясный и солнечный, машин на дороге почти не было, в воздухе висело тихое ощущение целенаправленной подготовки к зиме, которая уже подбиралась к фруктовым садам, оливковым рощам и виноградникам. Все это составляло приятный контраст с удушающей жарой и хаосом летних месяцев с их пылью и столпотворением на трассах. Я наконец выехала на длинную прямую дорогу, которая вела к Барлю, где у нас когда-то был дом. По обеим сторонам высились раскидистые платаны, поблескивающие в лучах послеполуденного солнца глянцевитой серебристой корой. Я ехала и думала, что скоро окажусь в городке, который был в детстве такой важной составляющей моей жизни.

На подъезде обнаружилось несколько новых круговых перекрестков и больших заведений, которых я не помнила, – супермаркетов, строительных магазинов и сетевых ресторанов, – но центр, к счастью, нисколько не изменился: узкие извилистые улочки, вымощенные булыжником, по-прежнему вели к большой площади с симпатичной церквушкой. Колокол степенно гудел. На часах было ровно три. К моему удивлению, мест для парковки на площади оказалось полно, и на мгновение меня охватило искушение сделать остановку и прогуляться вокруг, а возможно, даже заскочить за чем-нибудь в pâtisserie. Или вообще дойти до нашего бывшего дома в более высокой части города.

Но потом я решила, что у меня будет еще достаточно времени для прогулок по волнам моей памяти, поэтому проехала городок насквозь и покатила по дороге на Горд, высматривая поворот, который легко было проскочить, потому что он притаился между рощами корявых оливковых деревьев.

С полмили я ехала по узкому проселку, любуясь бронзовыми листьями, мелькавшими тут и там среди зеленых оград. Проезжая мимо соседнего виноградника, я увидела элегантную вывеску, на которой крупными золотыми буквами было выведено: ГАСПАР. Шрифт показался мне смутно знакомым, и в памяти что-то такое зашевелилось, но я отогнала подступившую мысль и поехала дальше.

И наконец! Впереди появились знакомые ворота, на столбах которых, переплетенные в замысловатом вензеле, были выгравированы: «Ш» и «В». Створки оказались открыты, одна слетела с петель и слегка болталась, но это не умаляло ни их великолепия, ни вида, открывавшегося с подъездной аллеи, ни щемящей красоты башенки, одной из двух, видневшейся вдалеке. Под шинами приятно захрустел светлый гравий, которым была усыпана дорожка. Я обратила внимание на рытвины между платанами, деревья сильно напоминали те, что я видела по пути к Барлю, – разве что были не такими высокими, зато создавали ощущение, что ты подъезжаешь к дому.

Потом дорожка свернула влево – и моим глазам открылось оно. Шато Виллет. Я не ожидала, что так обрадуюсь. Нет, чувство, что я вернулась домой, не возникло – шато никогда не было моим домом, – но сердце все равно забилось быстрее, потому что это место для меня было убежищем, местом покоя и счастья. Чистейшего, беспримесного удовольствия. Мне вспомнилось, как я любила здешний ритм жизни – начиная с ликующего крика петуха на ферме по соседству и заканчивая стрекотом цикад на сон грядущий. Все здесь крутилось вокруг вкусной еды и хорошей компании, от первой крошки круассана до последней капли сотерна.