Книга Писатели и лжецы, страница 19 – Кэрол Гудмэн

На ее лице появляется слабое подобие улыбки и тут же исчезает – хотя возможно, это была всего лишь игра света от факела, а лицо Элени оставалось неподвижным. Теперь я понимаю, почему не узнала ее. Раньше волосы у Элени были черными, теперь же они пепельно-серые, а лицо изборождено глубокими морщинами. Нелегко ей жилось последние пятнадцать лет. Гораздо легче узнать шеф-повара, который раздает нам бокалы. Вручая мне бокальчик с прозрачной жидкостью, он подмигивает.

— Ты ведь тоже тогда был с нами, – вспоминаю я автора кози-детективов. – Фил, кажется?

— Билл, – поправляет он. – Билл Коллинз. В тот раз я был гостем, но мистеру Александру так понравилось, как я готовлю, что в этом году он пригласил меня в качестве шеф-повара.

— От писателя до шеф-повара, – говорит Йен, поднимая бокал. – Вполне себе карьера.

Билл становится чуть румянее в свете факелов.

— Я был шеф-поваром до того, как стать писателем. Господину Александру понравились мои кулинарные детективы, и он предложил мне составить меню по мотивам одной из моих книг – «Мертвым питу не подают».

Сидней Нортон бормочет себе под нос: «Каламбуры – низшая форма юмора», а Оливия громко произносит:

— Надеюсь, никто этим не отравится.

— Что ж, давайте выясним, – говорит Йен, поднимая свой бокал.

— Стоп! – Элени выставляет руку, как будто напиток в самом деле отравлен. – По традиции в вино добавляют каплю воды. Шеф…

Билл берет со стола маленький серебряный кувшин и наливает по капле в каждый из бокалов. Прозрачная жидкость становится молочно-белой и переливается, как пойманный в сосуд лунный свет; в воздухе разносится аромат лакрицы. Вероятно, это узо^[4] или какой-нибудь редкий эликсир, приготовленный специально для Аргоса. Помнится, у него был личный запас, к которому он обращался только по особым случаям. Когда напиток у всех преображается, Элени поднимает свой бокал.

— Господин Александр шлет вам привет, – произносит она так, словно читает по бумажке. – Калос орисес, добро пожаловать в Лавиринтос. Если вы достаточно смелы и честны, чтобы пройти лабиринт, здесь вы наконец познаете свою истинную сущность. Но перед этим вам предстоит встреча с дочерями Ночи, охраняющими вход в подземный мир. С Эридой, – Элени протягивает руку с бокалом в сторону богини раздора, – поскольку без стимула к раздору и соперничеству мы не выкладываемся в полную силу. И с Немезидой. – Когда экономка Аргоса поворачивается ко второй богине, ее рука дрожит, и серебристый напиток трепещет, как ртуть. – Ибо кто из нас творит без желания искупить причиненное нам зло и наказать злодеев?

По гостям пробегает едва заметный шорох беспокойства. Я оглядываю собравшихся: в мерцающем свете факелов их лица обнажены, как у греческого хора в конце трагедии, когда вершится суровое правосудие. Аника смотрит на меня с опаской, как будто догадывается о моем желании отомстить.

— Так добьемся же всего, что в наших силах, – заключает Элени, – не навлекая на себя ревность богов. – Она поднимает бокал к губам и одним большим глотком выпивает содержимое. Выждав секунду и убедившись, что боги ее не покарали, пьем и мы.

Нельзя сказать, что порция узо снимает напряжение, но, во всяком случае, развязывает нам языки по дороге к столу.

— Как-то страшновато пить за богиню мести, – говорит Оливия, садясь за стол.