Книга Писатели и лжецы, страница 118 – Кэрол Гудмэн

Но потом я понимаю, что наследство моего отца – это не Свадебная ваза, а его любовь к моей матери. Все, что он делал, он делал, чтобы защитить ее, пусть даже в итоге это ему не удалось. Остальное не имеет значения.

— Да, – говорю я полицейскому, – теперь я думаю, что он действительно знал и пошел на это, чтобы защитить мою мать, – хотя пока точно не знаю, как Аргос смог воздействовать на него, – но в любом случае это не оправдание. У вашей страны были украдены исторические ценности, и я готова сотрудничать с вашим правительством, чтобы вернуть их, начиная со Свадебной вазы.

Полицейский, кажется, удивлен таким легким признанием – наконец-то я добилась от него хоть какой-то эмоции, – и я, пользуясь моментом, встаю со стула.

— Если вы не против, давайте продолжим завтра. Я устала и хотела бы поговорить со своими друзьями.

Он кивает, снова становясь деловитым.

— На сегодня достаточно. Мы продолжим утром, а заодно подготовим ваш переезд на материк… – Он что-то еще говорит официальным тоном, но я, уже не обращая на это внимания, притворно зеваю и сбегаю на террасу. Там сидит Йен с перевязанными рукой и ногой, а Аника расставляет тарелки с сыром, хлебом и салатом.

— Еды почти не осталось, – сообщает Аника.

— Как там Билл? – спрашиваю я, накладывая себе салат.

— Его арестовали и отвезли в Волос, – отвечает Аника. – Ты бы слышала, как он тут заливался: валил все на Сиднея, благо, того уже нет.

Я поднимаю на нее глаза, и при воспоминании, как Сидней погружался в илисто-зеленую воду грота, еда застревает у меня в горле.

— Его не нашли?

— Нет, – отвечает Йен. – Завтра приедут водолазы, будут обыскивать грот. Элени считает, что его никогда не найдут. Она говорит, что утонувших в гроте никогда не находят; они погружаются в подземный мир.

— Вот и хорошо, – говорит Аника, укутывая мне плечи своей шалью: меня бьет дрожь. – Надеюсь, он сгниет в аду. Он это заслужил. Он убил Джину…

— И моего отца, – добавляю я, с содроганием вспоминая тот момент на конференции, когда Сидней с ним разговаривал. – Вот только хотелось бы знать, что Аргос имел на моего отца? Что заставило папу согласиться на участие во всем этом?

— Может быть, здесь что-нибудь есть, – говорит Йен, протягивая мне конверт с фотографией моей матери. – Я принес это с пляжа.

Я с благодарностью смотрю на него, а затем на Анику.

— Я виновата перед вами обоими.

— Мы были неправы, – произносят они одновременно, и я невольно смеюсь.

— Мне нужно было поговорить с вами и дать вам шанс объясниться…

— Если бы я сразу рассказала тебе о том, что узнала той ночью, ничего бы этого не случилось. Мне нужно было поверить, что у тебя хватит сил поговорить с отцом, и это могло спасти его… – голос Аники дрожит, она готова расплакаться. Я пожимаю ее ладонь – на ней нет браслета, который я сделала ей пятнадцать лет назад, он до сих пор на моем запястье.

— Надо будет перед отъездом сделать новые браслеты, – говорю я.

— Я схожу за шпагатом. Но сначала… – Аника указывает на письмо, – думаю, тебе пора прочитать это.

Я смотрю на письмо с ужасом. Так уж ли я хочу узнать тайну, настолько страшную, что Аргос использовал ее в качестве шантажа? Выдержу ли я? Аника и Йен наблюдают за мной с бесконечным терпением статуй в подземной пещере. Да, раз они со мной, то я справлюсь. Вместе мы справимся.