Книга Писатели и лжецы, страница 106 – Кэрол Гудмэн

«Вас не заводят все эти истории? – спросила меня однажды Дженнер, когда я рассказала ей историю о Дафне и Аполлоне. – Про богов, которые постоянно преследуют и насилуют женщин?»

Этот вопрос не должен был меня удивить. В последние годы все больше внимания уделяется тому, как преподается тема сексуального насилия, отраженная в античном искусстве. На конференциях по античной культуре я посетила несколько посвященных этому семинаров, где говорилось, что игнорирование контекста этих произведений нормализует насилие в отношении женщин. Но я почти машинально ответила Дженнер теми словами, которые слышала от отца: что истории о богах, принуждающих женщин к сексуальным отношениям, были для греков выражением связи между бренным и божественным. Эту мою фразу можно было принять за оправдание сексуальной агрессии. Теперь же, когда я прохожу по местам, куда пленных женщин приводили для принесения в жертву, ужас тех историй становится реальностью. Женщины выстроились здесь в призрачную процессию, нарисованную люминесцентной краской. На руках у них вытатуированы имена: Брисеида, Кассандра, Андромаха – это троянки, взятые завоевателями в рабство. Есть здесь и женщины, ставшие добычей богов: Персефона с гранатом в руке, символизирующим ее полугодовое пребывание в загробном мире; Европа верхом на быке; Амфитрита на дельфине; Леда со своим лебедем. Созвездия, в которые они превратились, мерцают над нами на сводчатом потолке. Мы подходим к первой развилке туннеля; я останавливаюсь и всматриваюсь в эти звезды. Как узнать, какое созвездие указывает верную дорогу? Я так долго выбираю между двумя арками, что Сидней начинает волноваться.

— Ну, куда дальше? – спрашивает он, тыча пистолетом мне под ребра, как будто это поможет мне сосредоточиться.

Над одной из арок я вижу знакомые очертания Ориона – самого узнаваемого созвездия, по словам моей матери. Может быть, нужно свернуть сюда? Но тут я слышу ее голос: «Это для того, чтобы жертва могла его увидеть».

Нет, думаю я, это неверный путь.

Над другой аркой – семь звезд в знакомом порядке. Еще бы не знакомом – это узор на мамином кольце, которое подарил мне отец, – семь сестер, которых Орион преследовал так безжалостно, что Зевс сжалился над ними и превратил в созвездие Плеяд. «А он все продолжает их преследовать», – шепчет мне мамин голос.

— Сюда, – говорю я, выбирая путь Плеяд.

Сидней следует за мной, неотступный, как Орион.

— С чего ты взяла? – скептически осведомляется он.

— Определила по женщинам на стенах, – отвечаю я, чтобы не выдавать ему звездный код. – Видишь, это Кассандра. – Я наугад выбираю рабыню у арки, отмеченной Плеядами. – Пророчица, которая предвидит Троянскую войну и свою собственную смерть, а также указывает нам правильный путь. – Я иду дальше, на каждом повороте выдавая экспромтом мифологическую чушь. – Вот Ариадна с клубком ниток, указывающим путь. – На самом деле это Персефона с гранатом в руке, но я не даю Сиднею времени рассмотреть ее повнимательнее. К тому же все изображения начинают расплываться перед глазами – боюсь, причина в испарениях, сочащихся сквозь трещины в каменном полу. Голова у меня начинает кружиться, а фигуры, мимо которых мы проходим, шевелятся, как живые, и их одежды издают тихий шелест, похожий на женский шепот.