Книга Меч света, страница 42 – ГоЛеон

Линель замолчала, подлила себе вина и, не глядя на нас, сделала глоток. Легкая дрожь в пальцах, едва уловимая, как от холода. Но это была память, застывшая в веках.

— Так продолжалось до той ночи, пока я не убила самого барона Понто. Его место занял какой‐то дальний родственник. Я встретилась с ним и поставила условия: либо он выдает мне оставшихся десятерых, либо я вношу его в тот же список. Он выбрал первый вариант. Те десятеро, что мы похоронили сегодня на поляне, были последними.

Некоторое время мы молчали, и тишина звенела под ветром, подсказывая, что разговор еще не окончен.

Я решился ее нарушить:

— Значит, теперь твоя месть закончена? Что дальше? Чем займешься?

Она медленно обернулась, и в ее глазах – впервые за весь вечер – не было гнева. Только пустота.

— Не знаю. Я… не думала об этом.

— Тогда, может, с нами? Нам бы пригодился такой воин. С твоим опытом и мастерством…

Она нахмурилась, но не перебивала, и я продолжил:

— Неужели тебе все равно, что станет с миром? Да, король и его свита виноваты, хотя бы молчанием, но в этом мире живет много других. Простых жителей, которые не могли помочь, но и зла вам не желали. Тьма же не будет выбирать. Рано или поздно она прорвется сквозь барьер, и тогда никто не сможет укрыться. Думаю, твой отец одобрил бы такое решение.

Линель подошла к ограде балкона и, не сказав ни слова, перемахнула через перила.

У меня перехватило дыхание.

— Линель!

Я кинулся к краю, но внизу была только непроглядная темнота. Никаких звуков, никакого движения. Девушка исчезла, словно тень. Я хотел было прыгнуть следом, но сдержался.

Гёте как ни в чем не бывало поднялся с кресла и зевнул.

— Упокойся, она знает, что делает. Эти леса ее. Пошли спать.

Он уступил мне комнату, сам же устроился на диване в гостиной. Я долго лежал без сна, прислушиваясь к ночной тишине и размышляя, вернется ли Линель.

Утром меня разбудило солнце. Его лучи играли на лице, заставляя то щуриться, то поворачиваться к стене. Я надеялся выпросить у него еще пять минут сна, но, увы, утро не дало поблажек. Открыв глаза окончательно, я понял: спать больше некогда.

Одевшись, я вышел на кухню. Гном, как всегда, был на шаг впереди. Он сидел в полном боевом облачении, облокотившись на стол, и с деловым видом что‐то жевал.

— Ну ты и соня, – проворчал он, не оборачиваясь. – Нам сегодня серьезный марш-бросок предстоит, если хотим до темноты выбраться из этого проклятого леса.

Мудрец, устроившись на краю стола, аккуратно клевал что‐то с тарелки, поглядывая на нас из-под крыла.

Я быстро умылся, натянул уже подсохшую броню, привычно провел пальцами по швам, проверяя, как сидит. Все было в порядке. Подойдя к столу, вдохнул аромат горячего чая.

На быструю руку перекусив, я не удержался и спросил:

— А Линель? Не появлялась?

Гном отмахнулся, даже не подняв глаз:

— Забудь ты о ней. Пошли, выдвигаться пора.

Мудрец, приглаживая крыло, добавил:

— Я уже сделал облет с утра. Если пойдем кратчайшим путем, к вечеру выберемся из этого гиблого леса.

На том и порешили. Захватив немного еды и обновив воду во флягах, мы отправились в путь.

Спустились тем же способом, что и поднимались. Я еще раз бросил взгляд вверх, в сторону уютного домика, затерявшегося в ветвях гигантского дерева. Место было теплым, почти родным… хоть и находилось в самом сердце мрачного леса.