Книга Меч света, страница 40 – ГоЛеон

Тогда я взяла судьбу в руки – обучалась сама, скупая у торговцев все, что могло хоть на каплю улучшить мои навыки. Книги, древние свитки с боевыми техниками – все шло в ход. Я часами их штудировала, изучая и комбинируя разные стили, создавая собственные связки. Порой находила нестандартные решения, которых не знали даже мастера прошлого. По моему заказу один из лучших архитекторов столицы спроектировал тренировочную полосу – максимально сложную, с подвохами, ловушками и упражнениями на выносливость и ловкость. Даже элитные гвардейцы короля тренировались в более щадящих условиях.

Отец сперва был резко против. Он верил, что время войн прошло, что любое столкновение можно решить дипломатией, без клинка. Мы долго спорили, и он пытался меня переубедить, но в конце концов сдался. В день моего совершеннолетия он вручил мне свиток – старинную реликвию, передаваемую от поколения к поколению в нашем клане. Это было описание техники теневого охотника. Она не просто позволяла стать невидимой – она превращала бойца в саму тень, в движение и тишину.

Наш клан жил просто, но достойно. Земледелие, охота, кузнечное ремесло – этим мы зарабатывали на жизнь. Эти земли, как и многие другие, принадлежали королю, и мы всегда исправно платили налоги. Без задержек и недоразумений. И нам это подходило – в обмен на безопасность и уважение. Тем более что налоги не были обременительными. Все были довольны. Но все изменилось, когда пришла тьма. Старый барон отправился с войском на Восток… и не вернулся.

Его сын, Понто, приехал к моему отцу лично, но не с почетом, не с уважением, а как хозяин, приехавший требовать дань. Только не ту, что положена по закону, а свою, завышенную в десять раз. Мы были не готовы к такому повороту. Отец пытался договориться, объяснял, что так резко собрать требуемое невозможно. Но все слова разбивались о ледяное безразличие Понто. Он дал месяц. За это время мы должны были либо заплатить, либо навсегда покинуть лес. И это он назвал щедростью.

Уже вечером был созван совет старейшин. Мнения разделились: кто‐то предлагал восстать, кто‐то – платить. Но в одном все были едины: это наш лес и мы не позволим выгнать нас, как скот. Слишком многое здесь было связано с нашей историей, с нашими предками. Каждый камень, каждая тропинка хранили память поколений.

На следующее утро мы отправили посла в столицу. При нем были все документы, подтверждающие старые соглашения и обязательства короны перед кланом. Но король даже не удосужился выслушать. Отмахнулся как от назойливой мухи, ссылаясь на «форс-мажор» и на то, что барон действует в рамках закона, ведь земли принадлежат ему. Понимал ли он, что Понто перегибает? Конечно. Но в то тяжелое время ему не были нужны конфликты с влиятельными фамилиями. Нас попросту списали со счетов.

Тогда мы сделали еще одну попытку – обратились за помощью к другим эльфийским кланам. Тем, кого сами не раз поддерживали: кто‐то получал от нас оружие и доспехи, кому‐то мы помогали золотом и едой. Мы считали их союзниками. Если не друзьями, то хотя бы теми, кто не отвернется в трудный час.

Расчет был прост – показать силу, и этим сломить волю врага. Понто, увидев внушительное эльфийское войско, должен был бы отступить, у него не осталось бы выбора, кроме как согласиться на наши условия. Совет клана решил отправить меня в качестве гонца. Причин было две: первая – я дочь главы, вторая – куда важнее – я лучший боец среди своих. Мои навыки, мои знания – все, что я впитала за годы, – были сейчас как никогда кстати.