Книга Меч света, страница 184 – ГоЛеон

— А чего вы так боитесь? – спокойно спросила Линель, ласково поглаживая Кису. – Почему прячетесь от мира? От чего вас спасает эта изоляция?

— Потому что так решили основатели. Потому что мир опасен! – Старец повысил голос, едва сдерживая себя от крика.

Но все вокруг понимали, и даже он сам, что эти аргументы давно уже не выдерживают никакой критики.

— Самое большое зло, которое я встретила в этом мире до сих пор, – это вы, – твердо сказала Сиана. И ее слова, короткие и простые, повисли в тишине, оставив старца безоружным.

— Возможно, основатели и были правы, – тихо произнес я. – Но это было давно. Мир изменился. Мы изменили его. Каждый из нас пытается внести в него хоть каплю добра, и, когда мы вместе, у нас это получается. А вы… вы своей изоляцией делаете только хуже.

— Зачем вы нас искали?

Этот голос резко отличался от всех остальных. Он не участвовал в разговоре до этой минуты, и стало понятно сразу почему: он заглушил собой все, заставив притихнуть зал, словно каждый внезапно вжал голову в плечи. Это был голос, в котором звучала подлинная власть.

Через секунду с высоты, с десятиметровой ниши, скрытой листвой, спикировал еще один орел. Он был крупнее Эльрианы и заметно мощнее. Единственный в зале, кто носил тяжелую броню. Настоящий рыцарь. Тяжеловес.

— Кир’Фаэль, – представился он. – Генерал. В совет не вхожу, но запретить мне присутствовать никто не может. Так зачем вы здесь?

Я представил всех и вкратце изложил суть, рассказал о том, что творится в мире. По реакции было видно: они и о тьме ничего не знали. Кто‐то был в шоке, кто‐то молча пытался просчитать, как жить дальше. В зале повисла долгая тишина.

— В общем, орлы нам нужны, чтобы не опоздать. Есть еще одно место, куда мы должны успеть, – подытожил я.

— Мы дадим вам орлов, – сказал генерал, словно сняв с моей души тяжелый груз. И тут же закинул два новых: – Но вы не сможете ими управлять, не пройдя обряд инициации. Те, что вы видели, – запряженные в упряжку – вам не подойдут. Вам нужны боевые ездовые орлы. А такие не подпускают к себе кого попало.

— Мы согласны, – принял я единственно верное решение за всех.

— Тогда идите отдыхать. Обряд возможен, когда звезды сойдутся в нужной фазе. Это произойдет через две ночи. А пока… готовьтесь.

— К чему хоть готовиться? – В голосе Гёте сквозила усталость. Напряжение последних часов давало о себе знать.

Но ответа мы не услышали. Ни один из них не соизволил даже намекнуть, что нас ждет. Было очевидно: помощи ждать не приходится. Совет не испытывал к нам ни сочувствия, ни особого интереса.

Двери позади распахнулись, приглашая удалиться. Мы не стали медлить. Каждый думал только об одном: как бы поскорее добраться до подушки.

Но, увы, розовые единороги во сне так и не явились. Вместо этого я снова оказался в Лимбе.

Серая мгла. Густой полумрак. Тяжелое безвременье. Уже не сомневаясь, что это проделки Мун-Ка-Эля, я направился на его поиски. Но на этот раз он не устраивал сцен из кошмаров. Просто стоял посреди центральной площади, у фонтанной чаши.

Фонтан был пуст. Вместо воды в нем клубилась вязкая слизь, медленно стекая по стенкам и пульсируя, как живая.

— Здравствуй, Мун-Ка-Эль, – обратился я к стражу Лимба.

— И ты не хворай, Странник.

Его голос звучал как всегда: глухо, густо, всепроникающе. Будто говорил сам Лимб. Его невозможно было не услышать. От него не спрятаться.