Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 6 – Элис Нокс

Пыль осела окончательно.

Он повернулся.

Плавно. Как хищник, услышавший звук добычи.

И сердце остановилось.

Дыхание застряло в горле.

* * *

Фейри. Падший.

Я знала о них. Легенды, сказки, страшные истории, предупреждения, которые мама шептала мне перед сном, когда я была маленькой: «Не ходи в лес ночью, Верена. Не ешь их еду, если предложат. Не давай настоящего имени. Не смотри им в глаза слишком долго. И никогда, слышишь, никогда не заключай с ними сделок».

Но я никогда не видела их. Никто из живых не видел веками. Они ушли за Завесу, в свои холмы, в свой мир, скрылись от людей после великой войны, оставив только истории, мифы, страхи.

А теперь один стоял передо мной. В нескольких метрах. Реальный. Осязаемый. Смертельный.

Высокий. Нет, огромный, нечеловечески огромный.

Выше любого мужчины, которого я видела. На голову, может, на две выше самого высокого воина. Он стоял на обломках эшафота, на разрушенных досках и щепках, как ожившая статуя из древних храмов, как существо из кошмара, ставшее плотью.

Широкие плечи затянуты в чёрную кожу с металлическими заклёпками. Как доспех, но гибкий, облегающий каждый изгиб мускулистого тела. Руки голые (мощные, длинные) покрытые рунами, чёрными завитками и острыми, угловатыми символами, которые тускло пульсировали, словно под кожей текла не кровь, а тьма.

Чёрные волосы почти до плеч падали на резкое, жёсткое лицо без следа мягкости. Точёные скулы, прямой нос, губы сжаты в тонкую, безжалостную линию. Кожа оливковая, тёмная, контрастирующая с белым шрамом, который пересекал левый висок. Старый, глубокий, как молния, застывшая на тёмной коже. Кончики ушей заострены, метка фейри, которую не скрыть.

Красивый. Опасно красивый. Ужасающе. Неправильно. Как лезвие ножа, отполированное до блеска. Как смерть, принявшая форму.

Но крылья...

Всевышние. Крылья.

Они распахнулись полностью. Медленно, величественно, заполняя пространство, закрывая небо, закрывая весь мир. Размах огромный, невозможный, способный накрыть целый дом.

Правое — живое. Чёрные перья, длинные, блестящие, отливающие тёмно-синим в свете догорающих костров, шелестели, трепетали на ветру, и каждое перо было идеальным, совершенным.

Левое...

Левое было камнем.

Базальт. Чёрный, твёрдый, блестящий и мёртвый. Острые, рваные края вместо мягких перьев. Неровная поверхность, испещрённая трещинами, глубокими расселинами.

Прекрасно. Ужасно. Неправильно на глубинном уровне.

Живое и мёртвое в одном существе. Противоестественное. Невозможное.

Проклятие.

И что-то во мне узнало его. Откликнулось (слабо, едва ощутимо, не магия, нет, что-то глубже, древнее, инстинктивное) память крови. Зов рода.

Смерть узнаёт смерть. Тьма узнаёт тьму. Проклятие узнаёт проклятие.

Его внимание переключилось на меня. Мгновенно, абсолютно, как будто больше ничего не существовало.

Наши взгляды встретились.

Удар. Физический, ощутимый, словно он коснулся меня, хотя между нами было десяток шагов.

Глаза серебристые. Настоящее, расплавленное, жидкое серебро, светящееся изнутри холодным, потусторонним светом, словно в них отражались звёзды давно погасшие, или луна из другого мира. Они ловили свет умирающего факела и отбрасывали его обратно. Ярче, острее, нечеловечески.

Красивые. Завораживающие. Смертельно опасные.