Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 238 – Элис Нокс

Но под руками он начал таять.

Тело становилось легче, прозрачнее, словно сотканное из тумана и света.

— Нет, — выдохнула я. — Нет, подожди, пожалуйста...

Но он уже растворялся, исчезал в воздухе, как дым на ветру.

Последнее, что я увидела, — его улыбку.

Я стояла с протянутыми руками, обнимая пустоту, и рыдала в голос.

— Прости, — повторяла я снова и снова. — Прости, мой мальчик, прости...

Морикай осторожно потянул на себя.

— Ты всё сделала правильно, — сказал он тихо, и взял моё лицо в ладони. — Тот, кто ждёт тебя, нуждается в тебе. Иди к нему.

Я устремила на него взгляд.

— Я не хочу отпускать тебя, — едва слышно. — Не снова.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, которую я помнила десять тысяч лет.

— Ты не отпускаешь меня, любимая, ты спасаешь.

Он наклонился и его губы коснулись моих медленно и нежно.

— Я люблю тебя в любом мире, в любой жизни, помни это.

Отпустил меня, и я увидела, как его тело начинает светиться, становиться прозрачным.

— Морикай, — вырвался вопль.

— Иди, Верена. Спаси меня. Того, кто ждёт.

Последнее, что я увидела, — серебряные глаза, полные любви.

Потом он исчез.

Дом вокруг меня задрожал, стены начали таять, растворяться в тумане. Исчезли окна, потолок, пол под ногами.

— МОРИКАЙ! — закричала я в никуда. — ЭЙРОН!

Но ответа не было.

Мир вспыхнул белым светом, ослепительным, он поглотил всё — дом, горы, семью, счастье.

И когда свет погас, я снова стояла на мосту, одна, в сером тумане, над чёрной рекой.

Я упала на колени и завыла — долго, надрывно, как раненый зверь, потерявший всё.

Руки обхватили живот — пустой, плоский, мёртвый.

Лира. Эйрон. Морикай.

Всё, что у меня могло бы быть.

Всё, что я потеряла.

Я рыдала так сильно, что не чувствовала ничего, кроме боли — абсолютной, всепоглощающей, она разрывала меня на части изнутри, и я не хотела вставать, не хотела двигаться дальше, хотела просто лечь здесь, на этих холодных камнях, и позволить серому туману поглотить меня.

Не знаю, сколько времени провела так — минуты, часы, может быть, вечность. Здесь, в царстве мёртвых, время текло иначе, оно растягивалось и сжималось, пульсировало в ритме несуществующего сердца мира, и секунда могла длиться годами, а годы проходить за мгновение.

Но боль не утихала.

Она просто была, огромная и тяжёлая, она сидела на груди, давила, не давала вдохнуть.

И тогда я услышала голос.

Далёкий, искажённый, как доносился сквозь толщу воды или несколько слоёв ткани.

— Верена!

Я не пошевелилась, просто продолжала сидеть, обхватив себя руками.

— ВЕРЕНА!

Громче, ближе, отчаяннее.

Я медленно подняла голову, посмотрела в сторону, откуда пришла — туда, где далеко-далеко мерцал портал обратно в мир живых. Он начал сужаться — края затягивались серым туманом, становились меньше, меньше, словно врата закрывались.

У меня осталось совсем мало времени.

— ВЕРЕНА, БОГИ ТЕБЯ РАЗДЕРИ!

Кейлан.

Его голос прорвался сквозь туман, сквозь пелену боли, и в нём звучала ярость, отчаяние, усталость.

— Я НЕ МОГУ ДЕРЖАТЬ ПРОХОД ВЕЧНО! СЛЫШИШЬ?! ВРЕМЯ УХОДИТ!

Реальность начала возвращаться медленно, по крупицам.

Кейлан, врата, Морикай.

Живой Морикай.

— ВЕРЕНА! — крик стал громче, надрывнее. — Я НЕ ПРОДЕРЖУСЬ! ТЬМА ПОЖИРАЕТ МЕНЯ! ЕСЛИ НЕ ВЕРНЁШЬСЯ СЕЙЧАС — ОСТАНЕШЬСЯ ТАМ НАВСЕГДА! ВРАТА ЗАХЛОПНУТСЯ!