Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 200 – Элис Нокс

Второй засмеялся, поправляя ремень.

— Отцу понравится. Теперь она идеальна — пустая кукла, что не сопротивляется.

Один из них схватил меня за волосы, дёрнул, заставил посмотреть на себя.

— Слышишь меня, шлюха? — голос был насмешливым. — Ублюдка Карателя больше нет. Мы вырвали его из твоего нутра. Теперь ты только наша. Отца. Наша.

* * *

Боль вернула меня в сознание.

Не сразу — медленно, волнами, что накатывали и отступали, каждая сильнее предыдущей, пока не стало невозможно игнорировать, пока мир не сфокусировался обратно в нечто реальное.

Я открыла глаза с трудом, веки были тяжёлыми, словно налиты свинцом.

Холодный камень под щекой — шершавый, неровный, впивался в кожу острыми краями. Запах крови заполнял нос и рот, густой, металлический. Моя кровь растекалась лужей вокруг, липла к коже и волосам.

Попыталась пошевелиться, и тело откликнулось взрывом боли: в рёбрах, где что-то треснуло; в спине, где кожа была разорвана плетью; между ног, где всё горело огнём; в запястьях, где ремень содрал кожу до мяса.

Живу. Почему-то всё ещё живу, хотя не должна.

Что-то внутри меня треснуло — тихо, почти беззвучно, как лёд на замёрзшем озере. Трещина пошла глубже, расползлась паутиной, и всё, что держало меня человеком, рассыпалось в прах.

Я постепенно, мучительно подняла голову. Посмотрела на свои руки — кровь, ссадины, синяки, что уже темнели. Следы зубов на запястье — их зубов, когда кусали, метили, заставляли кричать. И порезы, вся кожа напоминала карту боли.

Музыка доносилась откуда-то далеко. Арфы, флейты, смех, что звенел как хрусталь.

Они празднуют. Празднуют его смерть и мою боль.

Ярость поднималась неспешно, как лава из вулкана, что копилась тысячелетия и наконец вырвалась наружу. Белая, ослепляющая, абсолютная.

Я поползла к двери, к музыке. Руки скребли по камню, ногти ломались, оставляя кровавые полосы. Ноги не слушались и волочились, но я ползла, потому что боль больше не имела значения.

Они заплатят. Все. Каждый.

Я добралась до стены, уцепилась за неё, подтянулась. Встала на ноги и пошатнулась, но устояла. Кровь текла по ногам тёплой липкой струёй, капала на пол, оставляла за мной следы.

На теле не было живого места, всё было одной сплошной раной, но я шла по коридору вдоль стены, оставляя кровавые отпечатки ладоней на камне.

Дошла до массивных двойных дверей тронного зала, распахнутых настежь. Остановилась на пороге и увидела.

Зал заливал свет тысячи свечей, что горели в люстрах и на столах, отражались в зеркалах, превращая всё в золотую клетку. Фейри кружились в танце — яркие платья, смех, бокалы вина. Столы ломились от еды.

И в центре зала, на возвышении из белого мрамора, стояла серая каменная фигура — Морикай на коленях с клинком в груди. Руки протянуты вперёд. Лицо застыло в боли, а каменные глаза смотрели прямо на меня.

Он думал, это я убила.

Вокруг статуи фейри танцевали, смеялись, пировали. Как вокруг трофея.

Дориан сидел на троне из переплетённых ветвей и роз с бокалом вина в руке. Когда увидел меня, широко улыбнулся.

— А вот и наша героиня! — голос разнёсся над залом. Музыка мгновенно стихла. — Верена, дорогая, как вовремя! Мы как раз пили за твоё здоровье!

Фейри обернулись. Кто-то засмеялся, кто-то поморщился от отвращения.

Солдаты у стен дёрнулись, руки потянулись к оружию, но властный жест Дориана их остановил.