Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 201 – Элис Нокс

— Нет, — сказал он весело. — Пусть подойдёт. Хочу посмотреть на моё творение вблизи.

Он откинулся на троне, довольно улыбаясь.

— К тому же, что она может сделать? Одна, истекающая кровью, сломленная смертная шлюха.

Шагнула в зал, фейри расступались, шарахались в стороны, словно от прокажённой.

Я шла к центру, к возвышению.

Дошла до каменных ног Морикая и остановилась. Положила ладонь на холодный камень, почувствовала шершавость под пальцами.

— За тебя, — прошептала я так тихо, что никто, кроме мёртвых, не услышал. — Всё за тебя.

Что-то внутри меня взорвалось.

Не треснуло, не надломилось. Взорвалось — как стеклянный сосуд, переполненный до краёв, что наконец не выдержал давления и разлетелся на тысячу осколков, резавших изнутри, разрывавших то, что когда-то было человеком по имени Верена О'Киф.

И вместе с яростью, что горела белым пламенем в груди, нахлынуло другое.

Холодное, древнее, тёмное.

Власть поднималась из глубин моей крови — из той части, что спала веками, закованная страхом, сомнениями, отчаянными попытками матери разбудить то, что не хотело просыпаться.

Некромантия рода О'Киф.

Магия над мёртвыми, что передавалась из поколения в поколение, копилась, крепла, ждала того, кто будет достаточно сломлен, чтобы её принять.

И я была сломлена.

До основания. До пустоты. До той точки, где не осталось ничего человеческого, что могло бы сопротивляться тьме.

Боль разбудила её. Ярость направила. А кровь — моя кровь, что пролилась этой ночью, смешалась с семенем чудовищ и останками ребёнка, что никогда не родится, — запечатала сделку.

Мощь хлынула в меня, заполнила пустоту там, где должно было быть сердце, разлилась по венам ледяной волной, что заставила кожу светиться призрачным серебром.

И я почувствовала их.

Мёртвых.

Боги, их было так много.

Они ждали везде — под землёй, в склепах под дворцом, в могилах за стенами, в земле, что впитала кровь тысячелетий войн и предательств. Тысячи тел. Десятки тысяч. Солдаты, казнённые, убитые, забытые, погребённые в земле, что принадлежала весне, но помнила смерть.

Целая армия, что ждала призыва.

Я подняла руку — не торопясь, дрожа от усилия, потому что тело всё ещё пылало от боли, но боль теперь была просто фоном, чем-то далёким и неважным.

И увидела их.

Нити.

Чёрные, тонкие, невидимые для других, они протянулись от моей ладони вниз — сквозь воздух, сквозь камень пола, сквозь метры земли и праха — к каждому мёртвому телу, что лежало под дворцом.

Тысячи нитей. Как паутина, что я сплела одним движением. Как кукловодные струны, что ждали только одного.

Дёрнуть.

Я сжала кулак и позвала.

Не словами, не заклинанием. Просто... открылась, выпустила силу наружу одной тёмной волной, что пронеслась по нитям, достигла каждого мёртвого тела под землёй и прошептала:

Поднимайтесь.

Пол треснул.

Сначала тихо — едва слышный звук, как первый намёк на землетрясение, тонкая трещина пробежала по белому мрамору под моими босыми ногами.

Потом громче — оглушительный грохот, что заставил фейри в зале замереть, обернуться, посмотреть вниз в ужасе.

Камень раскололся.

Плиты вздыбились, поднялись, разошлись в стороны, обнажая тьму под ними — и из этой тьмы полезли руки.

Костлявые, гниющие, покрытые лохмотьями истлевшей плоти и остатками доспехов.